Совсем недавно до того – ты решишь покончить со всеми наркотиками, до этого, составляющими обыденную картину твоей жизни. Ни кокаин, ни снафф, ни даже кофеин в больших дозах – больше никогда не попадут тебе в кровь. Ты почувствуешь депрессию. Ту самую, от которой многие сходят с ума и начинают мечтать о виселице. Но ты будешь лечить подобное подобным. И полное отсутствие эндорфинов в сочетании с мрачностью небес – ты перемешаешь со всеми тревогами этого мира. Ты переживёшь депрессию. Но это будет – очень нелегко.
Проходя по давно знакомому тебе кварталу ночью, ты заметишь, что из сотен окон дома – только в одном будет гореть свет. Ты услышишь, как пьяные подростки во всю глотку поют популярные песни, перебивая самих себя матами и пиная ногами пустые бутылки. Но вскоре – их голоса смолкнут. Последний свет в доме погаснет. Ночную тишину будут разрывать лишь надоедливые и шумные моторы редко проезжающих мимо машин. Свет неоновых рекламных вывесок в ночной темноте будет перекликаться с лунным светом, выглядывающим из-за облаков и падающим на смутные силуэты деревьев, кустов, домов, длинных дорог…
Придя домой, ты ещё сможешь созерцать ночных странников, которые смогли найти себе место в этом мире только под луной. Ты – совсем не главный герой этой истории. По крайне мере, в тот миг – ты нисколько не почувствуешь этого.
Старик, который вместо слов сможет издавать лишь какое-то рявканье – да и то у него получится совсем плохо. Его будут и не любить, и не призирать. Он просто будет. Здесь. Всё его лицо займут морщины: странные овраги и курганы непривлекательной даже для мух плоти, больше походившую на ходячую объёмную карту Тибета, чем на избитое временем людское тело. Он всегда будет держаться стойко – даже когда станет валиться с ног. Не останется в этом городе бродяги, который не видел бы его пьяным до смерти; но никто и никогда не увидит его потерявшим достоинство, даже в самые трудные из времён.
Он появится на миг перед твоими глазами. А затем, так же неожиданно и бесследно, исчезнет.
Его место займёт толстяк-полуночник, только что познавший истину; ты поймёшь это по его глазам, излучающим свет мудрости и спокойствия в темноте. Ни один вопрос – не тревожил его. А это – почти, что познать истину. Ты отвернёшься от него; а он – продолжит смотреть в пустое тёмное небо, сколько позволит ему подбородок.
Чёрная фигура с револьвером в руках застынет в проходных вратах, затаившись, дожидаясь чего-то. Может быть, он придёт и по твою душу? Если это так, то волноваться – не уже никакого смысла.
Фигура исчезнет так же быстро, как и появится. Появится другая, которая попытается скрыться от неминуемой смерти. Оставаться не месте – будешь только ты, смотритель. И призрак вновь вынырнет из тени, выпрямив руку. Он будет стрелять разумом и убивать сердцем – а не жалким пистолетом.
Выстрела так и не последует. Очевидным останется лишь то, что история, начала которой ты не узнаешь никогда – только что кончится на твоих глазах.
Есть несколько способов выстроить картину города в своём сознании. Он – будет состоять из извращений – аномий. Он не захочет и не сможет подчиниться правилам, смыслы которых для него – слишком абсурдны. Город состоит из ряда волн, которые ощутить можно впав в некоего рода транс; делать это можно и днём, и ночью – но в зависимости от времени суток – результат будет разным. И в особое время ночи, впавшие в этот транс – смогут прикоснуться в самым сокровенным и интимным уголкам кислотной культуры, в которую медленно, но верно – будет скатываться наша нация.
Многие извращенцы верят, что транс достигается культурой наркотиков; они ошибаются – есть и другой путь. Наркотики ведут к свету в конце тоннеля, который проходит каждый, кто жил когда-либо на земле. Многие не понимают извращенцев. Они сами не понимают себя. Но ты – будешь жалеть их – так как сам когда-то был одним из; и ты, как никто другой, будешь знать – иногда, свет в конце тоннеля – нужно чем-то поддерживать; иначе: пустота и мрак. И если у человека нет сил – держат этот свет нужно хоть чем-нибудь.
Ты снова почувствуешь невыносимую лёгкость всей скуки этого мира. И куда от неё деться?! Можно – только падать вниз, до дна, чтобы оттолкнуться от него и взлететь. Хоть это и будет трудно. Но слабость – слишком дорогая роскошь. Путь истинного извращенца лежит в великой силе преодолевать всякую потустороннюю волю, ходить без костылей, выдерживая вес собственного тела – только своими двумя.
Ты уйдёшь. В твоём окне погаснет свет. В то утро – тебе приснится твой город. Сон, который ты забудешь прежде, чем успеешь записать; но который подарит тебе бесценный краткий миг понимания. Ты испытаешь это чувство в следующий раз – только когда закончишь свой истинный шедевр, глубину которого никто не познает до конца и не сможет повторить ни один художник на Земле.
Но всему своё время. Пока: ты – слишком молод. И пока – у тебя будет ещё шанс свернуть в другую сторону. Но извращения – уже зовут тебя.
Надрыв Пятый
