– Представь себе – нет. Просто друзья, которые старше тебя в два, в три раза! Они сидят с ними, пьют свой кофе; и ведь девочки – тоже. Они понимают, чем это грозит им?! Я никак не могу понять.
– Это только в этом городе, – покачает головой байкер, – в соседних городах подростки продолжают курить, говорить только со сверстниками и разрисовывать письками все, что видят вокруг.
– Я думаю уже о том, чтобы переехать.
– Сейчас многие так делают.
– И я их понимаю. Вот только не знаю – куда?
– Когда я впервые сбегал из дома – я тоже не знал, куда податься. А потом – как-то само собой всё наладилось. И посмотри на меня теперь, – он широко разведёт руками, чтобы брат мог лучше его разглядеть, – всё лучше, чем продолжать учить этих недоносков, которые направо-налево цитируют Маяковского, парят вейпами, крутят стимеры и пишут на стенах свои ужасные стишки.
Ты давно уже заметишь, как кислотные рисунки, оккупировавшие городские окраины – станут бурной струёй просачиваться в центральные районы. Даже полицейские башни, с их устрашающей архитектурной тавтологией, подверглись непреодолимому арт-обстрелу.
Несмотря на это, ты заметишь вокруг себя атмосферу гнетущего разрыва между центром и окраинами. Их последние сходства превратятся в основные их различая. И там, и здесь – будет царить абсолютная анархия. Полицейские башни, растущие в каждом квартале – окончательно потеряют последние крохи своего влияния и значения. Город, несмотря на всю свою гордыню, станет одиноким и избитым; страдающим от многочисленных неврозов со смещённым центром тяжести.
Его постоянно будут мучать кошмары.
Ты допьёшь свою «Вечную Жизнь» и посмотришь на дно стакана. В нём – будут две тоненькие трубочки. Ты поймёшь, что насладиться вечностью можно только тогда, когда есть с кем её разделить. А сидеть одному за барной стойкой со стаканом в руках – в этом будет гордость – но не будет никакого смысла и человеческого счастья.
Ты выйдешь из бара. По пути – пройдёшь сквозь призраки дворов. Окружённый внутренними лицами жилых домов, космос заброшенных детских площадок откроет перед тобой свои двери. Ты забредёшь в совершенно незнакомый тебе район; и остановишься под навесом одного из киосков, чтобы выпить кофе, послушать музыку и оглядеться вокруг. Ты услышишь разговор двух незнакомцев, стоящих за стойкой кофейного киоска; пьющих еспрессо и дымящих сигареты.
–…так же возможно, что всё это, – он многозначительно взмахнёт рукой, указав на все предметы вокруг, – лишь проекция реальности…
– Что ты хочешь этим сказать?!
– Если ты посмотришь в зеркало – ты не увидишь себя. Ты лишь краем глаза сможешь заметить, как ты выглядишь – всего лишь проекцию твоей внешности. Но это – будешь не ты. Это – пустая оболочка. И всё, что ты можешь увидеть вокруг – та же «натура морта» – антураж, за которым природа прячет свой позор.
– Почему позор?! – возмутиться его собеседник, – мы – живём в лучшем городе на Земле. Нигде, повторяю, нигде ты больше не встретишь такого удивительного места. Здесь – нам платят в три раза больше, чем, – он неопределённо махнёт рукой в сторону, – сам знаешь, где. Разве можно, в таких замечательных условиях, быт чем-то недовольным?!
Он постучит пальцем по сигарете, стряхивая пепел; сделает ещё один глоток остывшего кофе и бросит окурок на землю.
– Зарплаты здесь – отличные. Вот только – заметь, в любом деле есть это вредное «вот только» – вот только ни на что путное эти деньги потратить нельзя. Казалось бы – дают много. Но ведь за продукты берут ещё больше.
– Это да, – печально кивнёт пару раз его собеседник, отводя глаза в сторону.
– Последние деньги уходят на то, что бы забыть, что денег нет – так было всегда; так есть и теперь. И всё равно: в нашей с тобой метафизике – есть что-то проникновенное, что-то настоящее…
– Хрень всё это, – сделает вывод его собеседник, отправляя скомканный бумажный стакан в мусорный бак, – признай.
Тот снова грустно вздохнёт.
– Да.
– Ещё кофе?
Он посмотрит по сторонам: бетон, асфальт, горизонт, с медленно подающим в чёрную пустоту синим небом. Он ответит:
– Да.
И больше – ничего не станет говорить. Его спутник улыбнётся и скажет своему метафизическому другу:
– Это то, о чём мы мечтали. Но не то, к чему мы стремились…
На этой ноте – ты покинешь их и снова собьёшься с пути. Ни с одним из них тебе больше не суждено будет встретиться. Вокруг: всё будет пропитанно теплотой летних ночей, со всей их мягкостью. Дома будут полны спокойствия; небеса затянет вечерней дымкой. Тебе захочется передать всё это словами. Но затем, ты вспомнишь, что ты – не поэт. Тебе переполнит дух. А значит – останется только показать.
