— Птиц идти, — объявил Орев. Он прыгал вокруг стола, выпрашивая кусочки еды. — Идти Шелк.
— Если ты хочешь умереть, когда умру я, Орев, — сказал я ему, — искренне надеюсь, что ты этого не сделаешь. В Гаоне рассказывают об умирающих людях, которые убивают какое-нибудь любимое животное, обычно лошадь или собаку, чтобы оно сопровождало их в смерти; и под Длинным солнцем правители дошли до того, что жгли своих любимых жен заживо на погребальных кострах. Искренне надеюсь, что, когда я умру, ни один мой друг или родственник не уступит такой жестокой глупости.
Цваар, который до этого молчал, сказал:
— Когда дух уходит, человек умирает, я думаю.
Я покачал головой:
— Он умирает, потому что вы выстрелили ему в сердце. Или потому, что он заболел какой-то болезнью, или потому, что его лягнула лошадь, как однажды сказал мне один мудрый друг. Но вы поднимаете важный вопрос — что дух не есть жизнь, и жизнь не есть дух. И еще, что эти двое вместе — одно. Муж — это не его жена, точно так же, как жена — не ее муж; но в сочетании эти два понятия — одно. Я хотел сказать, что, хотя человек из моей маленькой истории покинул свой дом раз и навсегда, когда умерла его жена, он уже много раз покидал его раньше. Возможно, он выходил прополоть их огород или шел на рынок купить обувь. В таких случаях он оставлял дом, чтобы вернуться.
— Дух может уйти таким же образом, не так ли, Отец? — услужливо спросил Шкура.
— Вот именно. У всех нас бывают сны наяву. Например, мы воображаем, что плывем на новой лодке, которую на самом деле строим, или едем на гарцующей лошади, которой на самом деле у нас нет. Большинство снов, которые мы видим по ночам, принадлежит к тому же самому виду, и «сны» — правильное название для них. Однако есть и другие. Сновидения — мы называем их так, по крайней мере, — которые на самом деле являются воспоминаниями, возвращенными в спящее тело духом, который оставил его на некоторое время и ушел в другое место.
Азиджин ухмылялся, хотя и выглядел немного смущенным; Влуг, Лиу и Цваар слушали меня с широко раскрытыми глазами и разинутыми ртами.
— Вот что случилось с вами и рядовым Влугом, — сказал я Азиджину. — Ваши духи улетели, пока вы спали, и заснули в другом месте. Там дух Влуга...
Я встал:
— Извините, я на минутку. Я снял кольцо Орева, пока готовил, и положил его на полку в кухне.
Прежде чем они успели возразить, я поспешил к выходу. Кольцо лежало там, где я оставил его раньше, когда решил, что мне может понадобиться какое-нибудь подобие оправдания. Я надел его, прошел через кухню в личные покои хозяина гостиницы и его жены и увидел, что он с трудом натягивает бриджи.
— Я слышал, что вы заболели, — сказал я, — и подумал, что было бы разумно, если бы кто-нибудь заглянул к вам. Если вы и ваша жена хотите перекусить, я с удовольствием приготовлю вам что-нибудь.
— Так слабы мы есть, мессир. — Он сел на супружескую кровать. — Спасибо. Спасибо. Что-нибудь.
Я объяснил ситуацию Азиджину и его труперам, и мы со Шкурой позаботились о хозяине гостиницы и его жене. Как я и опасался, оба были укушены Джали. Они должны выздороветь, если она не вернется в течение нескольких дней. Сейчас она еще спит, хотя уже далеко за полдень. «Дев спать», — сообщает Орев, который только что подлетел к нашей комнате, чтобы посмотреть; он и я согласны, что лучше оставить ее так. Я разложил одеяла так, что ее лица почти не видно, и, конечно, ставни закрыты. Азиджин и Влуг обещают не беспокоить ее.
Азиджин решил сегодня не ехать.
— Делу справедливости и хорошего порядка, — говорит он, — мы служим как здесь, в комфорте, так и в этом снегу, умирая и калеча лошадей. — Я поддерживаю его в этом всем сердцем.
Кольцо больше не подходит к моему большому пальцу, что кажется очень странным. Я ношу его на среднем пальце.
Он почувствовал, как рука Хряка легла ему на плечо:
— Хазы, кореш. Верь Хряку. Кругом хазы.
В этот момент он слишком устал, чтобы удивляться, откуда Хряк знает:
— Тогда давай остановимся здесь и спросим, не захотят ли они поговорить с нами.
— Карманы набиты картами, кореш?
— Нет, — сказал он. — Нет, не набиты.
— Х'и х'у меня. Х'и х'у Х'орева, тоже, Хряк зуб дает. Х'у тя х'есть харта, Х'орев? Нет!
— Птиц бедн.
— Но иногда в сердце добрых людей есть место для благотворительности, а нам нужно только место для отдыха и немного информации.
— Все, чо ты хошь. — Тук-тук-тук меча Хряка удалялся, как и огромное тело Хряка, видимое в свете пылающих небоземель. — Но Х'орев голоден. Разве не так, Х'орев? Перекусить зенками, счас. Не гри, чо ты никогда х'их не х'ел, Х'орев. Хряк знает вашу породу.
Орев вспорхнул на плечо Хряка:
— Рыб голов?
— Х'йа! Х'идешь, кореш? — Ножны Хряка, обтянутые кожей, застучали по дереву.
Последовала тишина, нарушаемая лишь постукиванием его собственного посоха и шарканьем ног.
— Да, — сказал он. — Я немного недооценил тебя. Как ты узнал, что здесь есть дома? Я сам не мог их видеть, пока ты не сказал мне, что они здесь.
— Почуял х'их. — Ножны снова постучали по двери. — Почуял х'их своим рубильником.
