— Сказали, что нет. Сказали, что дома никого нет. — Дрозд рассмеялся. — Я им не слишком понравился, скажу я вам. Но я сказал, что рассказал им все, чо знал, так чо попробуйте в городе. Они говорят, да, именно туда мы и направляемся.
— Именно туда я и направляюсь вместе с Рогом и еще одним человеком, — сказал Гончая. — Мы и так слишком задержались.
— Согласен. Я благодарю вас — я не могу в полной мере отблагодарить тебя и Пижму за всю вашу доброту, — но если эти чужеземцы действительно хотят причинить вред Шелку, я должен найти его первым; и единственное, с чем все, кажется, согласны, это то, что его здесь нет.
— Вы пойдете своей дорогой, ты и Хряк, как только мы доберемся до города? — нерешительно спросил Гончая. — Искать кальде Шелка, доктора для Хряка и так далее?
— Да, я полагаю так.
— Тогда я... — Гончая взглянул на жену. — Мы бы хотели подарить тебе что-нибудь на память, правда, Пижма?
Она подняла глаза, и улыбка озарила ее маленькое милое личико:
— Я надеялась дать им немного еды, с собой, если ты не против.
— Да. Абсолютно. Но они съедят ее, и тогда она исчезнет. Я имею в виду то, что Рог может оставить себе.
— В этом, конечно, нет необходимости, — сказал он, — и, поскольку я буду путешествовать по большей части пешком...
— На одном из наших ослов, пока мы не доберемся до города.
— По необходимости я должен путешествовать налегке. Честно говоря, я бы предпочел, чтобы вы этого не делали.
Гончая проигнорировал его:
— Вот все, что у нас есть. То, что ты видишь здесь. Выбирай все, что тебе нравится.
Заинтересовавшись, Орев подлетел к котелку для тушения мяса и, усевшись на его край, клюнул терку.
— Маленькая кастрюлька, — сказал Гончая, — в которой можно готовить, весит не так уж много, и я думаю, она тебе очень пригодится.
— Или швейный набор, — добавила Пижма, — чтобы штопать твою одежду, Рог. У нас тоже есть такие, с иголками, маленькими ножницами и всем прочим, что можно завернуть в тряпку. Ты можешь носить его в кармане.
Он показал пальцем:
— Если вы серьезно — а я повторяю, что вам действительно не нужно этого делать, — то я бы хотел именно это.
— Фонарь?
Он кивнул:
— Прошлой ночью — на самом деле это было вчера вечером, я полагаю, во время того, что Дрозд назвал большой темнотой — мне очень нужен был такой фонарь; я отдал бы за него гораздо больше, чем имею. Получить его даром — о таком я не мог бы даже молиться, если вы все еще уверены, что хотите этого.
— Конечно хотим. Гончая может дать тебе.
— Сзади лучше, — прошептал Дрозд. — Эти — три бита. Сзади — пять.
— Совершенно верно, — подтвердил Гончая. — Я тебе сейчас принесу. — Он пошел в заднюю часть лавки и через минуту вернулся, неся черный фонарь, несколько меньший, чем жестяные, которые висели на потолке. — Видишь ли, этот покрыт эмалью. Он открывается, вот так, чтобы ты мог зажечь его, и как только ты его закроешь, он погаснет, еще до того, как ты на него дунешь.
Дрозд наклонился над маленьким черным фонарем, изучая его, словно собирался купить:
— Я думал, у тя кончились свечи.
— Так и есть, — ответил ему Гончая. — Естественно, в каждом фонаре, который мы продаем, есть свеча, но у нас нет...
Внезапно маленькая лавка погрузилась в полную, слепую темноту.
— Шухер, — с опаской каркнул Орев. — Атас!
Утро. Я лег спать в изнеможении и чувствую, что все еще изнеможен; но я хочу довести этот отчет, который так сильно отстал, до нынешнего положения дел; и я знаю, что не могу больше спать — в отличие от моей несчастной дочери, которая, насколько я знаю, все еще спит.
Мы провели в гостинице три ночи, бездельничая и рассказывая небылицы о привидениях, войне и мятеже, пока не кончились запасы еды и фуража и не прекратился снегопад. Она все еще спала, но сержант Азиджин потребовал, чтобы мы ушли, что мы и сделали — Шкура, бедняга Джали, сержант и его легерманы, и я. Ее нельзя разбудить. Мы со Шкурой соорудили для нее грубые носилки; их несли ее мул и вьючная лошадь, и это доставляло нам кучу хлопот.
Каждого из нас поместили в частный дом, владельцы которого несут за нас ответственность. Я нахожусь в спальне на третьем этаже, холодной и продуваемой сквозняками, дверь заперта снаружи. Они пытались накормить меня, когда я пришел, но я хотел только отдохнуть. Теперь я встал, надел куртку и завернулся в одеяло. Есть небольшой камин, но огня нет. В конце концов кто-нибудь принесет мне еду, и, возможно, я смогу раздобыть дрова и развести огонь. Я надеюсь, что это так.
Я, который так редко бывает голоден в эти дни, обнаружил, что голоден сейчас. Если бы мне дали выбор между едой и огнем, я думаю, что выбрал бы еду, что меня удивляет. Орев ушел. Мне бы хотелось иметь что-нибудь, что я мог бы дать ему, когда он вернется.
