— Меня не интересует, что будет после того, как я убью Мэб, — признался Эридан. — Мне нужна ее душа, чтобы расплатиться с долгом, что будет дальше, я даже не задумывался.
— Думала, ты намерен остаться здесь править, — удивилась Кьяра.
— Я играю эту роль, чтобы собрать силы и убить Мэб…
“Хорошо, что остальные этого не знают”, - подумала тифлингесса. — “Ни гвардия, ни враги”. Ей показалось, что эльфы будут разочарованы, если Эридан, разобравшись со всеми долгами, уйдет, куда глаза глядят.
— Я умею только убивать и разрушать, — попытался объяснить свое решение эладрин, — я солдат, а не монарх, а все, что создаю, в итоге разрушаю.
— Я такая же, — улыбнулась тифлингесса. — Наверно, поэтому мы и сошлись.
Она оглядела опустошенный Эриданом стол. А ему полезно голодать, аппетит внезапно появляется.
— Не знаю, как Ваше Величество, — казала она, — а я предпочту выспаться.
— Ты устала от моей компании? Я тебя притомил? — ответил эльф с наигранным возмущением.
— Нет. Я думала, ты уже поел. Или вы, эльфы, все делаете долго, кроме сна?
— Ну, знаешь ли! — воскликнул он, возмутившись уже по-настоящему.
Он подумал, что девушка пойдет на этаж наложников, но та устремилась в сторону его покоев.
— А вы разве не идёте? — обернувшись, сказала она.
— Ты…? — он бросил салфетку, которой вытирал руки, и поспешил следом. — Иногда мне трудно тебя понять.
— В женщине должна быть загадка, а ты ещё многого обо мне не знаешь. Хотя не скрою, больше, чем прочие.
— Ты тоже многого обо мне не знаешь, — хмыкнул Эридан. — Я… не часто говорю о прошлом. Истории других мне нравятся больше.
— Может, захотите как-нибудь рассказать. Не буду торопить. Да, жизнь у тебя была временами очень невесёлая, но тогда бы ты не был тем, кто есть, и мы бы точно не пересеклись.
В голосе ее прозвучал фатализм, и это подстегнуло эльфа на откровенность.
— Что ты, большую часть жизни я был ею доволен, — усмехнулся он. — Был наследником земель, любимцем армии и у меня был счастливый брак. Но ты права, жизнь интересно умеет вывернуть все наизнанку, и ты уже не знаешь, судьба это или просто странное и необычное стечение обстоятельств.
— Про брак я уже поняла, но что пошло не так? — спросила Кьяра.
Они остановились посреди сада, у фонтана.
— Я всегда слишком серьезно относился к войне Благого и Неблагого Двора, — сказал Эридан, погладив крупный зеленый лист ползучего растения, что оплело каменную кладку. — Наверное, потому, что острее переживал потери в этой войне, а для других это было что-то вроде спортивного состязания.
Он вспомнил видение, посетившее в день покушения. Полуистлевшее лицо учителя фехтования, господина Лоссерила, неизменно строгого, но справедливого. Он был настоящим солдатом, и его забрала очередная вспышка этой бесконечной войны. Смахнуло, словно приливной волной, и никто не обратил внимания, кроме двух мальчишек.
— Мое серьезное отношение привело к поиску эффективного стиля ведения войны, — продолжил эльф. — Я нашел все, что мне нужно, в Темпусе. Помню как сейчас, шел четырнадцатый год моего брака. Я впервые на Материальном плане и вижу его храм…
Он замолчал, вспоминая, как солнце проходило сквозь цветные витражи, кожа вибрировала от звона колокола. Марширующие, тренирующиеся жрецы и запах хвойного масла, воскуряемого пред алтарем.
— Все пошло под откос, — произнес он, отпустив лист. — Только я не замечал, в упор не видел, как начал вызывать у других страх.
— Чем? — удивилась Кьяра. — Темпус — не злое божество.
Он повернулся к ней лицом, посмотрел прямо в глаза:
— Нет более прихотливых и хаотичных эльфов, чем эладрины. Я принес порядок и дисциплину. Они испугались, что узурпирую власть, ведь я был так любим армией. А, впрочем, кто знает, что пришло им в голову. Я и правда всегда был немного другого склада ума.
Кивнув заинтересованно, тифлингесса подтолкнула его говорить дальше.
— Потом жена скоропостижно умерла, — продолжил Эридан, вновь отведя взгляд. — Лекари сказали, что от болезни. Я надолго впал в уныние. Я обожал ее. Мне казалось, что нет существа добрее и чище. Уж кто мог гасить мой гнев одним лишь словом.
Он смутно помнил этот период, только ужасную пустоту вместо эмоций.
— Но что-то смущало меня, и я попросил Элледина провести расследование. Скоро вскрылось, что умерла она не своей смертью, а меня просто обманули, — он ненадолго замолчал. — Дальше плохо помню что случилось. Очнулся над трупом лживого лекаря, прямо посреди очередного праздника отца. У него каждый день был чертов праздник. Второго лекаря тоже убил бы, но меня скрутили.
Он медленно двинулся в сторону лестницы, Кьяра последовала за ним.
— Меня публично судили, — рассказывал он находу. — Признали безумным и опасным. Все поддакивали: "Разве могут здоровому эладрину прийти в голову подобные мысли?". Дошли до того, что вменили мне убийство жены. Я был так зол, что чуть снова не сорвался с цепи. Вот уж был несчастливый день моей жизни.
Кьяра посмотрела на него с интересом, задумчивостью и непониманием.