Чародейка напряглась от этих слов и даже немного заскучала по Флегетосу. Там она хотя бы знала, откуда ждать подвоха. На всякий случай вернулась за волшебной сумкой и спрятала в саду. Стало немного спокойней.
Явился Арум, разодетый в котарди из красной парчи. Он выглядел бы величественно, если бы не переминался с ноги на ногу, как стеснительный подросток на своих первых деревенских танцах. Мысленно улыбнувшись, Кьяра поспешила успокоить парня. Удивительно, как в этом мощном теле уживаются мудрец и маленький мальчик. Тот немного успокоился, и чародейка тихо спросила его на драконьем:
— Арум, если Эридану бросят вызов, и он не сможет одолеть противника, он хотел, чтобы мы с тобой ушли из этого мира, а не надеялись на милость победителя. Что ты думаешь?
Жрец ощерился хищным оскалом:
— Если он не одолеет противника, то я разорву победителя на две половинки. Я никуда не уйду, Кьяра.
— Я в тебе и не сомневалась, — улыбнулась девушка. — Хорошо, что ты с нами. Я тоже останусь, чтобы ни произошло.
— Я думал, ты уйдешь, спасая, кого сможешь, как он того желает, — удивленно ответил драколюд. — А он в курсе о твоем решении?
— Нет, — покачала головой тифлингесса, — он не в курсе, и не говори ему. Остальные присягнут дому Амавель и получат защиту. Это мы с тобой чужие этому миру.
Понимающе кивнув, жрец перевел взгляд на гвардейцев, которые уже начали свое бдение.
— Мне с трудом верится, что Элледин сделает это. Кто угодно, но не он, — задумчиво сказал драконид
Кьяра тоже перевела взгляд на золотоволосого. Он был таким серьезным и собранным, ощущая лежащую на плечах ответственность.
— Если Эридан отдал приказ, то сделает, — ответила она, не сводя взгляда с капитана гвардейцев.
— Нам, к счастью, такого приказа не давали, — хмыкнул Арум.
За пару часов зал преобразился. С потолка свесились развивающиеся на магическом ветру гобелены с изображениями цветов и птиц, которые трепыхались, пели и вспархивали с одной вышитой ветви на другую. Сыпался дождь из призрачных лепестков, ласковый бриз разносил запахи цветущих яблонь. Чем ближе к трону, тем глуше становились цвета гобеленов, пока не перешли в угольную черноту, на которой плясало сине-красное яростное пламя, рассыпая иллюзорные искры. На столах появились маленькие фонтанчики, бьющие вином и сидром, и расползлись цветущие лианы, над которыми порхали бабочки. Такое количество иллюзий свело с ума её магическое чутье, отследить чужое колдовство будет очень сложно. Чародейка страдальчески вздохнула.
У стен расположились полураздетые девицы с мандолинами, ситарами и арфами, и прекрасные танцовщицы в одеяниях из струящихся полупрозрачных тканей и массивных украшений, скрывающих обнаженную грудь. Кьяра ожидала чего-то подобного, на ум сразу пришли калимшанские приемы. Чрезмерность и разврат.
Наконец слуги выставили блюда, посуду и замерли неподалеку от столов, готовые услужить любому капризу господ. Подав Аруму и Кьяре знак, Эридан направился к трону. Зариллон подошел к креслу тифлингессы.
— Я буду рядом весь день, я уже подготовился, — сказал он, махнув волшебной кружкой.
— Осторожно, Зариллон, — усмехнулся белобрысый, — некоторые захотят посмотреть, что ты прячешь под мантией.
Альбинос кивнул в сторону. Обернувшись, маг увидел, как одна из танцовщиц помахала в его сторону, да так активно, что украшения на груди заколыхались, ничего не скрывая. Зариллон потерял дар речи от представшей картины, а Кьяра подумала: “Бедный книжный червь”.
— Такому меня в Академии не готовили, — пробормотал волшебник, накладывая на тифлингессу и Арума заклинание для понимания эльфийской речи.
— Это обычный прием в Стране Фей, господин маг, — слегка улыбнулся Эридан. — Мой отец называл такие "тихой семейной вечеринкой".
Заиграла музыка, гобелены полыхнули магией, и зал наполнился гостями. От пестрых цветов у Кьяры закружилась голова. Первыми засвидетельствовали свое почтение меньшие дома, польщенные необычным приглашением. Появились Элах и Сехтен, облаченные в ослепительные наряды. Шрамоликий скучающе прихлебывал из кубка, а его дядя лукаво улыбался, и девушку это насторожило. Однако нельзя вскидываться от одной лишь подозрительной улыбки, и Кьяра заставила себя успокоиться.
К ступеням трона подошла леди Хуоро Трабрар. Ее полупрозрачное платье больше походило на струящиеся по телу потоки воды, в волосах и декольте пестрели розовые цветы, источающие сильный аромат. Она сделала реверанс с грацией благородной лани и томно произнесла:
— Добрый день, Ваше Величество.
Эридан сдержанно кивнул, но взгляд невольно зацепился за почти прозрачное платье, а Кьяра напряглась от запаха. Она сразу же вспомнила Лемифинви, и когти с силой впились в подлокотники кресла, но леди Трабрар плывущей походкой устремилась в гущу гостей. Ее дочери, красноволосая Ахруиль и блондинка-Майяр сделали по игривому реверансу. Златовласка стрельнула в альбиноса дерзким взглядом, но тот ответил лишь отстраненным кивком.
