— Сказал бы, что женщинам не место в гвардии, — прорычал он, — но Кьяра это опровергает. Она отлично билась с нами бок о бок, на нее я могу положиться. Но ты — катастрофа уровня нашествия с Фейдарка. Ты совершенно не понимаешь, как много в бою зависит от доверия и координации. Ты, вероятно, вообще в своей жизни крови не видела. Если я слаб, то пусть тобой займется Эридан.
Он выделил интонацией последние слова так, что они прозвучали зловеще, и Кьяра отпустила девушку. Возможно, она и так позволила себе лишнего, вмешиваясь во внутренние дела гвардии. Хатаэ не выглядела напуганной, но последние слова золотистого заставили ее закрыть рот.
— Эридан не любит неповиновение, — многозначительно сказал Элледин, обращаясь уже к тифлингессе.
— О да! — согласилась она. — Это ты разговариваешь, он же предпочитает язык плетей.
— Ну ничего, если останется жива, сегодня вечером сменит наряд и сферу деятельности, мелкая а-джак-ай.
Кьяра повеселела. Она сомневалась, что Эридан убьет девчонку, но Хатаэ об этом не знала. Пусть помучается от беспокойства, мелкая дрянь. На складе она взяла себе пару спальников, взамен порванного. Поднимаясь на свой уровень, она застала Эридана в тронном зале. Совещание как раз подошло к концу, группа странных эльфов покинула помещение, и Кьяра подошла к белобрысому, чтобы обсудить проблему Хатаэ. Выслушав предложение Кьяры понизить девочку до обслуги, он хмуро свел белые брови:
— Если от нее никакого толка, то пусть будет так… А если она так ужасна, как о ней говорят, то я устрою ей жесткую трепку.
— Не знаю, стоит ли, — возразила девушка, ей не понравилось выражение лица эльфа.
— Пусть не думают, что из-за физиологических различий я предъявляю разные требования и даю поблажки. Пощады не дам.
— Мне же даёшь поблажки и пощадил несколько раз, — вновь возразила девушка.
Он подарил ей вопросительный взгляд:
— Ты хочешь, чтобы я относился к ней, как к тебе?
— Ах ты!
Девушка задохнулась от возмущения, хвост яростно взметнулся, эльф же не изменился в лице, все еще смотрел на нее вопросительно. Кьяра быстро взяла себя в руки:
— Нет, потому что я тебе потом страшно отомщу.
Он улыбнулся, лицо смягчилось, взгляд немного потеплел.
— Я не буду этого делать. Не потому, что я боюсь твоей мести. Хорошо, постараюсь не раскатать эту птичку. Она должна сохранить привлекательность для моих ребят.
Его тон успокаивал. Кьяра удивилась собственной реакции. Ревность, дикая ревность, а ведь еще пару дней назад она собиралась сбежать от него.
Она направилась в комнату. Пора было возвращаться к переводу писем, и работа предстояла долгая и кропотливая. Записки волшебника стали еще хаотичней, буквы скакали, строчки заходили одна на другую. Она потратила несколько часов, продираясь сквозь месиво из инфернальных букв.
