Книга Лунной Ночи полностью

…Образы в мозгу Йайха не отличались красочностью. Белый кафель на стенах и потолке… и на холодном стальном столе холодная Хуха. А ее лицо…

– Нет! – взвыла Рхиоу и рванулась с колен Йайха так отчаянно, что даже оцарапала его.

Йайх даже не выругался, как делал всегда, когда Рхиоу забывала убрать когти. Он просто сидел в кресле, глядя в пол… потом закрыл лицо руками и заплакал.

– Неправда, – стонал он, – неправда, неправда…

Рхиоу сидела в темноте, глядя на Йайха, и чувствовала, как все ее тело деревенеет.

Хуха… Умерла…

Не имело никакого значения, как именно.

Ее нет.

В голове Рхиоу звенел наивный голосок Арху: «Ты хочешь сказать, умереть насовсем? Как таракан или эххиф?»

Конечно, никогда не предполагаешь, что такое случится с кем-то из твоих эххифов, – безжалостно сказал Рхиоу внутренний голос. – Они еще молоды, в расцвете сил, их еще ждет долгая жизнь. Если только не случится чего-то неожиданного – сердечный приступ, удар, просто такси, слишком быстро заворачивающее за угол, потому что кто-то торопит водителя… Но, думаешь ты, впереди еще много времени, вполне можно успеть найти ответ на вопрос: куда уходят эххифы, умирая? Должно же где-то быть такое место, хоть у них и всего одна жизнь. Только где?

Йайх плакал горько, мучительно всхлипывая. Рхиоу продолжала смотреть на него, все еще оцепенелая, неспособная примириться с реальностью случившегося. Однако образ, который она видела, был реален, сомневаться в этом не приходилось. Йайх знал правду уже достаточно давно, чтобы и дальше отказываться ее принять. Рхиоу еще не была готова к тому же… но горькое понимание скоро придет.

Очень медленно она подползла к креслу, осторожно вскочила на него и уселась рядом с Йафхом, потом забралась к нему на колени.

– Ох… – простонал Йайх и крепко прижал к себе кошку. Теперь он плакал, уткнувшись лицом в ее шерсть. Образ в его мозгу был безжалостно отчетлив, а единственная мысль повторялась снова и снова: «Все, что мне от нее осталось… Все, что мне от нее осталось… Ох, Сьюзан! Ох, Сью!»

Рхиоу прижалась к Йайху и не шевелилась, хотя ее мех становился все мокрее, а стиснувшие ее руки Йайха причиняли боль. В душе она тоже стонала.

Если бы только я могла сказать тебе, как скорблю! Если бы мне было позволено поговорить с тобой, хотя бы в этот раз! Но даже теперь… Даже теперь…

Падая в пропасть безмолвной скорби, Рхиоу съежилась в руках у Йайха; прося у Вечных Сил недоступной кошкам способности плакать.

Через несколько часов, ранним утром явились друзья Йайха, такие же печальные, как и он, и увели его, чтобы «заняться приготовлениями». Они приготовили для Рхиоу вдоволь пищи и воды, гладили ее и говорили банальности: «Вы только на нее посмотрите – она знает, что что-то случилось». Рхиоу была с ними вежлива и нежно попрощалась с Йайхом, хотя даже смотреть на него ей было тяжело. Это заставило ее испытывать угрызения совести, тем более что ей не раз приходила непрошеная мысль: «Почему она, а не ты?» Рхиоу каждый раз чуть не выскакивала из шкурки от отвращения к себе.

Когда все ушли, боль не утихла, а стала сильнее. Тишина, пустая квартира… где никогда больше не появится Хуха. На сердце Рхиоу лежала свинцовая тяжесть. В пустоте, которую никогда больше не заполнит то безмолвное мурлыканье, которым отвечала своей кошке Хуха, отдавалось лишь эхо прошлого.

Рхиоу сидела, съежившись в лучах утреннего солнца, и смотрела в пол, как раньше это делал Йайх.

Это не совпадение, – наконец пришла ей мысль.

Невозможно, чтобы подобное оказалось случайностью. Одинокая Сила прекрасно знала, когда ей будет нанесен удар, и на этот раз она ударила первой. Превентивная мера должна была сделать Рхиоу бесполезной для той работы, которая ее ожидала.