В уме Рхиоу мелькали всякие уважительные причины. Она равнодушно обдумывала их, выбирая самую подходящую.
Эти слова мог бы произнести старый Ффайрх, только голос принадлежал Рхиоу.
Дело было в том, что, жив Ффайрх или мертв, советы его оставались правильными. Рхиоу не могла отказаться от своей работы, как бы того ни хотела. А подумав хорошенько, она поняла, что и не хочет. Если она останется сидеть здесь, ничего не делая, перед ее умственным взором постоянно будет холодный кафель, холодный стальной стол, Хуха…
Рхиоу зажмурилась и застонала.
–
–
Сааш была настолько поражена, что несколько секунд молчала. Наконец она прошептала:
–
Сааш помолчала.
–
Последовало долгое молчание.
–
–
–
Сааш покинула разум Рхиоу, осторожно, почти на цыпочках. Рхиоу захотелось зарычать.
От такой мысли Рхиоу поморщилась.
Она заставила себя подняться, потянуться, умыться, потом подошла к своей мисочке.
Йайх оставил ей тот самый кошачий корм из тунца, о котором Хуха была такого высокого мнения…
Рхиоу повернулась и выбежала в дверь.
Все члены команды Рхиоу встретились на Гранд-Сентрал, в кафе на втором этаже, там, где Рхиоу несколько дней… или сто лет назад?.. смотрела, как Харл пьет свой капуччино. Том тоже был здесь, вместе с несколькими своими помощниками: двумя молодыми самочками и самцом-эххифом немного постарше. Все они пили кофе, чтобы не привлекать к себе внимание официантов. Судя по их виду, за последние часы кофе они пили слишком часто… Рхиоу и ее команда, сделав «шаг вбок», расселись рядом на перилах.
– Заплаты не приживаются, – говорил Том. – Нам удается удерживать их на месте только силой, одним напряжением воли. Это длилось всю ночь и все утро; продолжать так до бесконечности мы не можем. Такое впечатление, что природа магии изменилась – изменилась изнутри.
– Мы столкнулись с чем-то подобным еще в начале недели, верно? – сказал Урруах. – Тот несостоявшийся сдвиг времени в Тихом океане… Даже это было достаточно странно. А уж теперь! Неудача с такой простой вещью, как заплата из конгруэнтного времени! Если заплаты и в самом деле не приживутся, начнутся нешуточные неприятности. Мы окажемся в Нью-Йорке, где две или три тысячи человек были ранены или погибли на Гранд-Сентрал и на Овечьей лужайке и где динозавр сожрал Лучано Паваротти!