–
–
–
– Он владыка нашего народа, – с огромным трудом выговорил Иф. – До сих пор я никогда его не видел, но теперь я думаю, что… его сила слишком велика, я не могу…
Рхиоу почувствовала злость.
Она сделала шаг вперед, открыла рот, чтобы заговорить…
– Ну вот что, – опередил ее Арху, выгнув спину и выпрямив лапы, – довольно! Ты думаешь, я не знаю, что ты забрался к нему в голову и мучаешь его? Лишаешь его способности думать? Он не может тебя остановить, но посмотрим, не удастся ли это мне! Убирайся из его головы, Хаат! Я прекрасно помню, как ты пытался проделать то же со мной. Тогда у меня не было силы тебя остановить, ящерица, но и ты не мог выжечь мой мозг, а потому натравил крыс, чтобы разделаться со мной без особых усилий. Только вышло не по-твоему! – Арху сделал шал вперед, оскалив клыки. – А когда ворота открылись и ты явился в мой мир, я показал тебе кое-что. Я убивал тебя раньше, я убью тебя снова и буду продолжать убивать, пока не сделаю этого правильно.
– Правильно сделать этого тебе никогда не удастся! – взвыл Хаат, отступая на шаг. – Я не могу умереть! Таков дар, который я получил от Великого!
– Ну да, ясное дело, – бросил Арху. – У него в запасе много мелких подарков. Вот и давай выясним, долго ли продержится этот твой дар!
Он кинулся на Хаата, и они покатились по полу, вцепившись друг в друга. Рхиоу удивилась, обнаружив, что ни тот, ни другой магией не пользуется, но тут же сообразила, в чем дело: Хаата окружало нечто, препятствующее действию любых заклинаний. Хаат явно не рассчитывал, что ему придется сражаться клыками и когтями, а вот Арху, по-видимому, знал об этом заранее: недаром же он был Оком.
Сааш присела около потока энергии, перегнулась через «берег» и погрузила лапу в кипящее белое пламя.
– Что, во имя Прародительницы, ты собираешься…
– Не спрашивай – она услышит, – оборвала Рхиоу Сааш. – Ничего здесь не происходит.
Неожиданно слепящее пламя потекло вверх по лапе и окутало всю Сааш – оно отделялось от ее меха промежутком меньше дюйма. Сааш окружила себя защитным заклинанием, и по сравнению с ним тот щит, которым пользовалась Рхиоу, казался просто мокрой бумажной салфеткой. Судя по поведению струй огня, все быстрее текущих вокруг Сааш, та установила и второй щит, удерживающий энергию. Сааш мгновенно превратилась в огненную статую, похожую на льва у библиотеки, – с поднятой головой и лапой, черпающей из Реки Огня все больше смертельной энергии.
Сааш выпрямилась и начала медленно и бесшумно продвигаться к тому месту, где сражались Арху и Хаат. Она шла очень осторожно, как эххиф, несущий полное ведро и старающийся не пролить ни капли. Хаат и Арху, поднявшись на задние лапы, наносили друг другу удары, как боксеры. Сааш замерла на месте – Арху кинулся вперед, повалил противника, попытался вцепиться ему в горло, промахнулся. Сааш одним быстрым движением приблизилась к ним…
– Сааш, не смей! – взвизгнул Арху.
Хаат перекатился по полу, поднялся на ноги и небрежно ткнул в Сааш одним когтем.
Его заклинание прорвало оборону, защищавшие Сааш щиты исчезли.
– Сааш! – взревела Рхиоу. Вспыхнувшая белым пламенем фигура взвилась в воздух, единственный раз взвизгнула…
И упала. Пламя погасло, лишь маленькие синие язычки несколько секунд танцевали на том, что осталось от Сааш. Это была уже не львица черепаховой окраски, а перекрученный обугленный черный скелет. Лапы превратились в головешки, а голова…
Урруах кинулся к месту ее падения. Хаат выпрямился, лениво улыбнулся Рхиоу, потом оглянулся на Арху.
– Ничто, – сказал он, – теперь она – ничто в буквальном смысле слова.