Книга Лунной Ночи полностью

Снова раздался напоминающий землетрясение смех. Потом зазвучал насмешливый голос:

– Как, еще один?

Из темноты, окутывающей корни, появилась высокая фигура. Арху, увидев ее, глухо зарычал.

Это был тираннозавр с синевато-алой полосатой шкурой. Он с издевательской усмешкой взглянул на пришельцев и рванул воздух всеми своими двенадцатью когтями.

– Опять ты! – прошептал Арху.

– Ты немного повзрослел со времени нашей последней встречи, – ответил ему на Речи тираннозавр. – Но не бойся: повзрослеть еще больше тебе не удастся.

– Это тот самый, которого я видел в первую ночь на вокзале, – сказал кошкам Арху. – Который шел за крысами.

– Хаат, – проговорила Рхиоу. – «Шестой Коготь» Великого.

– Кошечка, – обратил к ней свою ухмылку Хаат, – я не скажу тебе «удачи», как маг магу, – на этот раз удача не будет тебе сопутствовать.

Сердце Рхиоу оборвалось.

Я еще говорила о сюрпризе! – подумала она, злясь на себя за слепоту. Одинокая Сила все время оказывалась на шаг впереди. Здесь, в самом сердце бездны, где сама магия была искаженной, извращенной, Одинокая Сила сумела сделать магом того ящера, который подходил для ее целей, не привлекая к этому другие Вечные Силы. Она научила его всему, что было ей нужно, и провела через испытание, скорее похожее на пародию, но достаточное для достижения результата: теперь в мире существовал маг, покровительствующий энтропии, убивающий мимоходом, просто для удовольствия, по капризу изменяющий жизнь вокруг себя, ничего не знающий о борьбе с тепловой смертью вселенной… да и вообще, скорее всего, не знающий ничего, кроме воли своей госпожи. От одной мысли о таком извращении шерсть Рхиоу встала дыбом.

– Ну, ну, – с издевательской усмешкой протянул Хаат, – скверная киска! – и ударил ее передней лапой.

Рхиоу произнесла слово, приводящее в действие давно готовое заклинание-щит, но оно не ослабило удар, опрокинувший ее на спину и обрушивший на нее такую боль, что она могла лишь извиваться на камне пола.

– Ну вот видишь, – продолжал Хаат, – мой повелитель хорошо меня обучил. Он дал мне силу, которую отнял у тех, кто жадно хранил ее для себя и своих марионеток. Я избран им, я его Шестой Коготь. Что же касается этого, – он пренебрежительно взглянул на Ифа, – ему известно, что его господин – я. У него нет силы. Я прошел испытание, а он едва знает, что это такое. Не то чтобы у него был шанс это узнать… Я – единственный маг моего народа. Другого никогда не будет.

Боль постепенно отступила, и Рхиоу сумела, шатаясь, подняться на ноги.

Поэтому-то Иф и был нам послан, – подумала она. – А ему был послан Арху… чтобы подготовить к соревнованию. Эта тварь – его противник. При выборе всегда кто-то должен представлять противную сторону, без этого выбор недействителен.

– Маги – это братство отдельных личностей! – крикнула Рхиоу, возвращая на место свой щит. – Магия – не монополия! И не тирания грубой силы! Всегда есть место для многих магов.

– Только не в этом мире, – ответил Хаат, – и не в новом мире, который мы создадим. Скоро вы увидите кое-что новенькое.

Иф все еще лежал, припав к полу, опустив голову и вцепившись когтями в камень, словно был не в силах стоять, не говоря уже о том, чтобы совершить выбор за весь свой народ.

– Сделай что-нибудь! – мысленно прошептала ему Рхиоу. – Сделай что-нибудь! Попытайся!

Однако Иф не мог ее услышать. Он не слышал ничего, кроме голоса Хаата, голоса, который ввинчивался ему в мозг, отгораживая его от всех, отгораживая его от его силы.

– Да и с какой стати ему слушать кого-нибудь другого? – говорил Хаат, наклоняясь над Ифом с мерзкой улыбкой. – Я его господин, его вождь. Я вывел бы его на свет, под Солнце, когда пришло бы время… ну а теперь, конечно, слишком поздно: явившись сюда вместе с вами, он взбунтовался против меня. Да, для него слишком поздно: такое не позволено никому из нашего народа. Он получит то, что заслужил; его имя и его судьба будут устрашать тех, кто еще вылупится. Его шкуру мы повесим для всеобщего обозрения – чтобы все знали, что случается с теми, кто восстает против воли Великого. – Хаат поклонился огромному существу, обвившему ствол Дерева.

Рхиоу, хлестнув хвостом, посмотрела на Хаата, потом снова сосредоточила внимание на излучающих холод глазах и прекрасной, блестяще черной голове.

– Прекраснейшая и Падшая, – сказала она, – Одинокая Сила, древняя Змея, известная нашему Народу как Саррахх, от имени Вечных Сил, от имени Прародительницы говорю я тебе: покинь это место, покинь эту вселенную, или будешь выдворена силой.

На этот раз Змея просто поглядела на Рхиоу, даже не потрудившись засмеяться. Рхиоу выдержала этот взгляд, стараясь не подать виду, что блефует. Ей не были известны заклинания, способные побороть Одинокую Силу.