Однако вопрос все-таки оставался: кто разговаривал с Арху вторым? Прародительница имела и других дочерей; одна из них тоже занималась магией, и ее методы были странными, а намерения часто двусмысленными – и редко направленными к пользе конкретного мага…
Рхиоу подошла к осыпи, которая тянулась до самого подножия скалы. На деревьях, которые здесь росли, остались следы старых камнепадов, и среди опавшей хвои лежали валуны. Мягкий бурый ковер становился все тоньше, пока не переходил в голый камень. На верху склона, безмолвные и темные, зияли входы в пещеры.
Рхиоу поднялась по откосу, помедлила на засыпанной щебнем огромной каменной плите, служившей порогом, и заглянула внутрь. В пещере, по крайней мере поблизости от входа и там, где в неподвижном холодном воздухе висели базовые структуры нью-йоркских ворот – мерцающее переплетение струн и силовых линий, – было достаточно светло.
Рхиоу села на пол и стала просто смотреть на перебегающие по сети огоньки – так она делала всегда, попадая в пещеру. Одним из первых заданий, которые она получила, еще только осваивая магию, было запомнить, как выглядят эти паттерны. Во время испытания выяснилось, что Рхиоу обладает способностями именно к такому виду работы, и, чтобы развить ее талант, Вечные Силы приставили к ней старого Ффайрха. Она хорошо помнила, как в первый раз сидела здесь с ним, нетерпеливо – и от наслаждения своим могучим новым телом, и от желания запустить когти в пульсирующие энергией переплетения и попробовать что-то изменить в них, – перебирая лапами.
Ффайрх взглянул на нее насмешливо блеснувшими глазами, и Рхиоу замерла в неподвижности. Ффайрх в их родном мире ничем не выделялся – тощий черно-белый кот даже без почетных шрамов на морде, с искривленной задней лапой: когда-то его сбила машина. Здесь же тело отражало свойства души, и Ффайрх был огромным мохнатым зверем с клыками, каждый из которых был длиннее всего тела Рхиоу до ее преображения. Его величие подавляло, и досадливая усмешка в янтарных глазах, которая в окрестностях пути 116 нью-йоркского вокзала показалась бы всего лишь странной, здесь обретала опасное качество.
– Не торопись трогать их, – сказал Ффайрх. – Еще никто, путешествуя из мира в мир, не сумел найти такое время, когда здесь не было бы магической структуры, а подобные причинно-следственные заклинания означают присутствие Сил. Никто наверняка не знает, кто сплел эти сети. Может быть, сама Ааурх: они такие мощные… И к тому же такие древние и полные силы, что немного живые. Им приходится быть такими, чтобы заботиться о себе и защищаться от неправильного использования: маги ведь не могут все время следить за воротами. Впрочем, большую часть времени они все-таки следят: ты сама убедишься в этом за несколько ближайших жизней, если только Силы не отправят тебя на покой или если ты не сделаешь непоправимой ошибки…
Ффайрх был прав в этом, как бывал прав почти всегда. Уже два года, как он ушел, – куда, Рхиоу могла только гадать. Он, достигнув весьма почтенного возраста, позволил своей шестой жизни закончиться тихо и незаметно, и если он и вернулся в мир, Рхиоу с ним пока больше не встречалась.
Однако Ффайрх отказывался уйти до тех пор, пока не подготовит себе замену. Теперь, сидя здесь и разглядывая переплетения струн, Рхиоу улыбнулась при воспоминании о частых оплеухах, которые отвешивал ей старый грубиян, и его постоянно повторявшемся окрике: «Научишься ты наконец делу, чтобы я мог умереть?»
