Что ж, она научилась. Она приходила в этот мир чаще, чем требовала необходимость, хотя и с достаточной осмотрительностью, чтобы не причинить себе вреда: за этим Рхиоу следила очень внимательно. Однако так же внимательно она относилась к изучению ворот, особенно их части, находившейся в пещере: здесь были корни, основание всей структуры. Проявления магии, выражавшиеся в переплетении струн, которые и являлись четырьмя воротами Гранд-Сентрал, были всего лишь продолжениями, «ветвями» дерева; «стволы» же заклинаний, главные управляющие ими элементы, находились здесь, в древнем мире. Это был верхний уровень настоящей Нижней Стороны, по сравнению с которой «нижние стороны» Гранд-Сентрал и Пенсильванского вокзала оказывались всего лишь схематическими набросками. «Корни» всей огромной системы заклинаний, конечно, уходили гораздо, гораздо глубже, в бесконечный лабиринт пещер, пронизывающих Гору до самого ее основания, до сердца древнего мира. Туда Рхиоу никогда бы не отправилась, не будь на то ясно выраженного приказа Вечных Сил. Пока такого не случалось, и Рхиоу надеялась, что и не случится. Ффайрху однажды пришлось спуститься в глубины; его спокойный и сухой рассказ об этом заставил Рхиоу многие недели страдать от кошмаров.
Однако сейчас не было никакой необходимости задумываться о столь решительных действиях. Рхиоу не спеша тщательно проверила взаимодействие ворот Гранд-Сентрал и Пенсильванского комплекса: не возникли ли случайные наложения или пересечения в управляющих схемах, которые должны были оставаться раздельными. Такое иногда случалось вследствие каких-то естественных помех – удара метеорита, вспышки на Солнце, – которые могли так повлиять на «нормальное» пространство, что нарушалась структура заклинаний. Высвобожденная при этом энергия могла хлынуть сюда, в древний мир, приведя к обрыву струны или нарушению какого-либо паттерна. Никаких признаков подобной неполадки Рхиоу не обнаружила. Все четверо ворот Гранд-Сентрал и более компактные сети Пенсильванского вокзала оставались совершенно изолированными друг от друга.
Рхиоу встала и направилась к мерцающей путанице струн, соответствующей северным воротам на пути 26 Гранд-Сентрал. Она долго рассматривала перебегающие, вспыхивающие и гаснущие, меняющие цвет огоньки, говорящие о потоках сил. Все выглядело вполне нормально.
Впрочем, внешний вид не всегда отражал внутреннее состояние. Рхиоу, помедлив несколько мгновений и сосредоточившись, протянула лапу, как делала это на вокзале в собственном мире, и зацепила когтем ту струну, которая должна была сообщить ей о состоянии структур.
Оставался, как всегда, вопрос: кто кого проверяет. Рхиоу никогда толком не представляла себе, как приводится в действие магия, нечто бесплотное, состоящее из слов и стремлений; впрочем, если эти ворота и в самом деле создала Ааурх, то никаких объяснений и не требовалось. Не Ааурх сотворила жизнь, но она была той Силой, которая жизни помогала, и если верить легендам, живым в той или иной форме оказывалось все, чего она касалась. Ворота, например, определенно считали себя живыми. Пока Рхиоу обследовала их структуру, оценивая ее изнутри, как если бы определяла болевые точки и повреждения собственного тела, ворота сочли, что вправе проделать то же самое и с ней. Было что-то пугающее в проникновении совершенно чуждого разума, много более древнего, чем мир Рхиоу, в нервную систему и мозг; этот разум принялся рыться в воспоминаниях и проверять рефлексы Рхиоу. Разум был холоден и деловит, но чем-то встревожен.
Встревожен. Ту же тревогу ощутила и Рхиоу, когда все закончилось и она отпустила сияющую, мягко вибрирующую струну, которую держала когтем. Тяжело дыша и моргая, Рхиоу несколько мгновений оставалась неподвижной; перед ее глазами все еще бежали смутные образы: всепроницающая путаница струн и силовых полей, в виде которой представляли себе мир ворота. Обычные зримые силуэты материальных предметов были им совершенно чужды. Поэтому не существовало и изображения того, кто явился и что-то сделал…
Нормальное зрение постепенно возвращалось к Рхиоу. Все еще встревоженная и самим контактом с воротами, и странным ощущением, которое они ей передали, она уселась и принялась умываться, стараясь разобраться в полученных от ворот образах и понять, что же произошло.
Что-то вмешалось в работу ворот. Нет, не что-то, а кто-то. Ворота не знали, что такое название, и не показывали изображений. Рхиоу получила просто впечатление о чьем-то присутствии, о личности, проникшей между группами управляющих структурами слов, нарушившей паттерн. Вместе с этим впечатлением возникло чувство, что это вмешательство – не случайность; в нем была целенаправленность. Однако ни какова цель, ни кто тот, кто к ней стремится, сказать было невозможно.
