Радулеску понял, что это были отчеты и рекомендации, составленные по результатам расследования его случая. За спиной председателя сверкали окна, видеть которые доводилось не каждому. Это были настоящие и почти идеальные стекла, вставленные в рамы из полудрагоценных камней, — причем прозрачные камни сами выглядели как куски стекла.
Радулеску вдруг подумал, что перед ним сидит обычный человек — тщедушный мужчина, которого звали Гиркан. Но вряд ли кто-то мог обратиться к такой выдающейся личности по имени. Хотя в нескольких оскорбительных и, к сожалению, популярных песнях оно звучало.
— Прекрасно, прекрасно. Я вижу, прошло уже больше двух месяцев после того печального инцидента. Вы по-прежнему уверены, что мы можем использовать этот термин для тех неприятностей, которые случились с вами?
Глаза председателя сверкнули предательски тонким льдом. Радулеску, нахмурившись и приняв серьезный вид, задумался над этим нелегким вопросом.
— Господин председатель, мое понимание этих событий не изменилось за два последних месяца. Я уже высказал вам свое мнение… — он печально вздохнул, — и буду рад услышать ваше справедливое решение.
«Притворись утомленным и озадаченным человеком, но не раскаивайся», — напомнил он себе. Радулеску с самого начала настаивал на своей непричастности к побегу солдата в ту роковую ночь. Он признавал лишь минимум вины, которая возлагалась на него как на офицера, руководившего операцией.
Ледяные глаза обожгли его холодом. Лысая голова с румяным лицом слегка кивнула и вновь вернулась к изучению документов.
— Тот человек до сих пор не найден, — пробормотал председатель.
Радулеску знал, о ком говорил верховный жрец.
— Дракона заменили… Он влетел нам в копеечку. А прежнего пришлось убить. Мы должны были проверить содержимое его желудка. К сожалению, я должен констатировать, что результат оказался неубедительным. В его внутренностях мы обнаружили тряпичные лоскутья. В них опознали остатки плаща того мошенника — точнее, накидки пехотинца Синего храма. Но, как вы помните, плащ солдата нашли между входом в пещеру и обрывом, и он выглядел пожеванным.
— Я помню, господин председатель. Когда этот мерзавец столкнул меня с лестницы и закрыл вход в пещеру, я снял охранные чары и отправил дракона в погоню.
— Да-да. Прекрасно, прекрасно. — Бумаги снова зашуршали. — Потом вас понизили в сане… Конечно, только на время разбирательства.
— Да, господин председатель.
Это расследование было менее пугающим, чем первый приступ ужаса в пещере. Когда он пришел в себя после падения с лестницы, пятеро погонщиков подняли отчаянный шум. До них дошло, что они оказались замурованными большим камнем. Как всегда, на крик собрались «белорукие». Они начали подниматься наверх для выполнения своей привычной миссии, и Радулеску пришлось воспользоваться мечом, чтобы загнать их обратно в темноту. К счастью, он успел отменить охранные чары. Дав дракону время для плотного ужина тем тупым деревенщиной, он произнес особое заклятье и отвалил огромный камень, закрывавший вход.
Поначалу Радулеску хотел скрыть от начальства свою неудачу. Но когда он выбрался наружу и вместо останков беглеца нашел его порванный плащ, ему стало ясно, что обман может быстро раскрыться.
Животные, напуганные рыскавшим вокруг драконом, оборвали привязи и убежали. Радулеску обязал пятерых погонщиков молчать до самого возвращения в храм. Взяв с солдат ужасные клятвы, он отвел их к тому месту, где ожидала кавалерия. Наемники хотели ликвидировать погонщиков, но он запретил им это. Радулеску знал, что солдаты пригодятся для дальнейших допросов.
Председатель перешел к рассмотрению очередного аспекта ситуации:
— При подводном осмотре той части берега был обнаружен помятый шлем с инвентарным номером нашего гарнизона. К сожалению, мы не уверены, что он принадлежал пропавшему погонщику.
Радулеску поднял брови.
— Позвольте спросить, господин председатель. А магическое обследование шлема проводилось?
— Да! Конечно.
— И оно не указало на принадлежность шлема какому-то конкретному лицу?
Председатель пристально взглянул на него.
— К сожалению, нет. Работе помешали вредные влияния.
— Влияния?
Радулеску почувствовал отчаяние. Все обстоятельства складывались против него. Очевидно, председатель тоже колебался с принятием решения. Но он принял его.
Верховный жрец поднялся с кресла и подошел к стене, на которой висела большая карта. На ней не было отмечено местоположение сокровищницы, но глаза Радулеску тут же отыскали эту точку близ береговой черты. Председатель поднес указку — не к тому месту, где располагалось хранилище, а к соседнему участку суши.
— На другой стороне узкого пролива находится мыс. Вы видите, кому принадлежит эта территория?
Мыс выглядел маленьким цветным пятном, ничего не значащим для Радулеску. Он сверился со сноской внизу карты.
— Императорские земли! — Немного помолчав, он добавил: — Да, господин председатель, я начинаю понимать.
Это было смелым заявлением, и верховный жрец одарил его строгим взглядом. Возможно, он ожидал от Радулеску чего-то большего. Полковник начал путаться в словах.
