Депе-Гэз вышел из (области) огузов, пошел на одну высокую гору, отрезал пути, хватал людей, сделался великим разбойником. Послали на него несколько человек; они выпускали стрелу — стрела не втыкалась, ударяли мечом — меч не резал, кололи копьем — копье не действовало. Не осталось ни пастухов, *ни калек;[526] всех он поел, стал есть людей и из самих огузов. Огузы собрались, пошли на него; увидя их, он рассердился, вырвал из земли дерево, пустил им, погубил пятьдесят, шестьдесят человек. Главе витязей Казану он нанес удар — мир для него стал тесен; брат Казана Кара-Гюне в бою с Депе-Гэзом оказался бессильным; сын Дузана, витязь Рустем, пал мучеником; такой богатырь, как сын Ушун-Коджи,[527] погиб в бою с ним; два брата его, *(расставшись) с чистой душой,[528] пали мучениками[529] от руки Депе-Гэза; одетый в железную броню Мамак погиб в бою с ним; Эмен (из рода) Бэгдюр, с окровавленными усами, оказался бессильным против него. Белобородого Аруз-Коджу он заставил изрыгать кровь; у его сына Кыян-Сельджука лопнула желчь. Огузы не справились с Депе-Гэзом, всполошились, бежали; Депе-Гэз преградил им все пути кругом, не выпустил их. Одним словом, семь раз огузы хотели бежать, семь раз он преграждал им пути, приводил их на место. От руки Депе-Гэза огузы совершенно обессилили, пошли, позвали деда Коркута, посоветовались с ним. “Приди, мы заплатим дань”, — сказали они, послали моего деда Коркута к Депе-Гэзу. Тот пришел, произнес приветствие и говорит: “Сын мой, Депе-Гэз! Огузы от твоей руки обессилили, сокрушены, послали меня (припасть) к праху твоих ног, говорят, что заплатят тебе дань”. Депе-Гэз говорит: “Давайте на еду по шестидесяти человек в день”. Дед Коркут говорит: “Так ты истребишь род людской; но мы дадим в день по два человека и по пятьсот баранов”. Услышав такие слова деда Коркута, Депе-Гэз говорит: “Хорошо, пусть будет так; (еще) дайте мне двух человек готовить мне пищу, а я буду есть”. Дед Коркут вернулся, пришел к огузам и говорит: “Дайте Депе-Гэзу Юклю-Коджу[530] и Янаглу-Коджу[531] готовить пищу; также он требовал в день по два человека и по пятьсот баранов”. Огузы тоже согласились. У кого было четыре сына, дал одного, трое остались; у кого было три сына, дал одного, двое остались; у кого было два сына, дал одного, один остался.
