Он пришел к скале, *где готовилось жаркое для Депе-Гэза,[536] увидел, что Депе-Гэз один (лежит), подставив спину под солнце. Он натянул (лук), вынул из-за пояса одну стрелу, пустил стрелу в печень Депе-Гэза; стрела не прошла, раскололась. Он вынул еще стрелу, она тоже раскололась; Депе-Гэз сказал старикам:[537] “Мухи этого места нам надоели”. Бисат выпустил еще стрелу, она тоже раскололась; один кусок ее упал перед Депе-Гэзом; Депе-Гэз вскочил, посмотрел, увидел Бисата, ударил в ладоши, громко захохотал, говорит старикам: “От огузов к нам снова *с какой-то стороны пришло кушанье”.[538] Он погнал Бисата перед собой, схватил его, *заставил лечь его шеей (вниз),[539] принес в свое логовище, засунул в голенище своего сапога, говорит: “Слушайте, старики, ко второму завтраку вы мне этого приготовите, я поем”. Он снова заснул. У Бисата был кинжал; он разрезал сапог, вышел изнутри и говорит: “Скажите, старики, в чем его смерть?”. Они сказали: “Не знаем; но кроме глаза у него нигде мяса нет”. Бисат подошел к голове Депе-Гэза, поднял ресницы,[540] посмотрел, увидел, что глаз у него из мяса; он говорит: “Слушайте, старики, положите нож [?][541] на очаг, чтобы он раскалился”. Бросили нож на очаг, он раскалился; Бисат взял его в руки, воздал хвалу Мухаммеду, чье имя славно, воткнул нож в глаз Депе-Гэза так, что глаз пропал; он издал такой крик, так зарычал, что отозвались горы и камни. Бисат отскочил, вошел в пещеру к баранам; Депе-Гэз понял, что Бисат в пещере, он занял выход из пещеры, положил одну ногу по одну сторону выхода, другую по другую и говорит: *“Слушайте, бараны с козлом во главе! приходите[542] один за другим, проходите!”. Бараны приходили один за другим, проходили; у каждого он поднимал[543] голову; “ягнята и поднимающий мое богатство баран, проходите”, — говорил он. Один баран поднялся с места, распялился и растянулся; только что Бисат повалил барана, зарезал, снял с него кожу, хвоста и головы от шкуры не отделил, оделся в шкуру. Бисат подошел к Депе-Гэзу; Депе-Гэз тоже понял, что в шкуре Бисат; он говорит: “Поднимающий мое богатство баран, ты понял, от чего мне будет погибель; я так ударю тебя о стену пещеры, что твой хвост смажет пещеру жиром”. Бисат протянул Депе-Гэзу в руки голову барана; Депе-Гэз крепко ухватился за рога, поднял; у него в руках остались рога и шкура; Бисат *перескочил через туловище[544] Депе-Гэза, вышел. Депе-Гэз, подняв рога, ударил их об землю и говорит: “Юноша, спасся ли ты?”. Бисат говорит: “Бог меня спас”. Депе-Гэз говорит: “Слушай, юноша, возьми тот перстень, что на моем пальце, надень его на свой палец; против тебя будут бессильны и стрела и меч”. Бисат взял перстень, надел его на свой палец; Депе-Гэз говорит: “Юноша, взял ли ты перстень, надел ли?”. Бисат говорит: “Надел”. Депе-Гэз погнался за Бисатом, наносил удары кинжалом, резал; (Бисат) отскочил, остановился на широком месте, увидел, что перстень снова лежит под ногами Депе-Гэза. Депе-Гэз говорит: “Спасся ли ты?”. Бисат говорит: “Бог меня спас”. Депе-Гэз говорит: “Юноша, видел ли ты тот купол?”.[545]Бисат говорит: “Видел”. Депе-Гэз говорит: “Это — моя казна; пойди, наложи печать, чтобы ее не взяли те старики”. Бисат вошел во внутрь купола, увидел, что (там) накоплено золото и серебро, при взгляде (на это) он забылся. Депе-Гэз занял выход из купола, говорит: “Вошел ли ты в купол?”. Бисат говорит: “Вошел”. Депе-Гэз говорит: “Я нанесу такой удар, что ты вместе с куполом рассыпешься”. Бисату пришлись на язык слова: “Нет бога, кроме аллаха, Мухаммед — посланник аллаха”; тотчас купол раскололся, в семи местах открылись ворота, через одни из них он вышел. Депе-Гэз засунул свою руку в купол, нанес такой удар, что купол перевернулся вверх дном; Депе-Гэз говорит: “Юноша, спасся ли ты?”. Бисат говорит: “Бог меня спас”. Депе-Гэз говорит: “На тебя нет смерти; видел ли ты ту пещеру?”. Бисат говорит: “Видел”. Депе-Гэз говорит: “Там два меча, один *с кровью, другой без крови; тот меч без крови[546] отрубит мне голову; пойди, принеси, отруби мне голову”. Бисат пошел к воротам пещеры, увидел, что *бескровный меч,[547] не переставая, опускается и поднимается; Бисат говорит: “Не подойду я к нему, не приняв мер”. Он извлек свой собственный меч, коснулся им (того меча; его меч) разбился на две части. Он пошел, принес дерево, прикоснулся им к мечу; меч разбил и дерево на две части. Тогда он взял в руки свой лук, пустил стрелой *в основание меча, в ту цепь, (на которой он висел);[548] меч упал на землю, погрузился (в нее); он вложил свой собственный меч в ножны, крепко ухватился за рукоятку того меча, пришел и говорит: “Как твои дела; Депе-Гэз?”. Депе-Гэз говорит: “Юноша, ты опять не умер?”. Бисат говорит: “Бог меня спас”. Депе-Гэз говорит: “На тебя нет смерти”. Громким голосом заговорил Депе-Гэз — посмотрим, что он говорил: “Глаз мой, глаз, единственный мой глаз! Тобой, единственный глаз, я разбивал огузов; со светлым глазом, джигит, ты разлучил меня; со сладостной душой да разлучит всемогущий тебя! *Как я терплю боль в глазу сегодня, так пусть никакому джигиту не даст глаза всемогущий бог сегодня!”.[549] Снова говорит Депе-Гэз: “То место, джигит, где ты остаешься, откуда поднимаешься, какое это место? Когда ты заблудишься темной ночью, на кого твоя надежда? Кто ваш хан, поднимающий крепкое знамя? В день битвы впереди других *(ударяющий, кто ваш витязь? Как имя твоей матери?).[550] Как имя твоего белобородого отца? Для храбрых мужей скрывать от мужа свое имя постыдно; как твое имя, джигит, скажи мне!”. Бисат стал говорить Депе-Гэзу — посмотрим, хан мой, что он говорил: “Место, где я остаюсь, откуда поднимаюсь, — Гюн-Ортач;[551] когда я заблужусь в темную ночь, моя надежда — аллах; поднимающий крепкое знамя хан наш — Баюндур-хан; в день битвы впереди других ударяющий витязь наш — сын Салора Казан.[552]Спросишь имя *моей матери[553] — крепкое дерево; спросишь *имя моего отца — свирепый лев;[554] спросишь мое имя — сын Аруза Бисат”. Депе-Гэз говорит: “Тогда (мы) братья, не губи меня”. Бисат говорит: “Негодный, ты заставил плакать моего белобородого отца; ты заставил стонать мою седокудрую мать; ты убил моего брата Кыяна; ты сделал вдовой мою белолицую невестку; ты оставил сиротами ее светлооких младенцев; оставить ли мне тебя? Пока я не обнажу своего черного булатного меча, не отрублю твоей головы *в шапке из Кафы,[555] не пролью на землю твоей красной крови, не отомщу за кровь моего брата Кыяна, я тебя не оставлю”. Тут Депе-Гэз снова заговорил: “Я говорил, что поднимусь и встану со своего места; я говорил, что нарушу договор с остальными беками огузов; я говорил, что истреблю тех из них, кто вновь появился на свет; я говорил, что (хоть) раз наемся досыта человеческого мяса; я говорил, что остальные беки огузов, собравшись, пойдут на меня; я говорил, что убегу, войду в пещеру, *где готовят мне жаркое;[556] я говорил, что буду пускать камни тяжелой машиной; я говорил, что камень опустится, попадет мне в голову и я умру. Со светлым глазом, джигит, ты разлучил меня, со сладостной душой да разлучит всемогущий тебя!”. Депе-Гэз снова заговорил: “Белобородых стариков я много заставлял плакать; должно быть, их белые бороды, их проклятие навлекли беду на тебя, мой глаз! Седокудрых старух я много заставлял плакать; должно быть, слезы их глаз навлекли беду на тебя, мой глаз! Я съел много *джигитов с потемневшей кожей[557]; должно быть, их джигитство навлекло беду на тебя, мой глаз! Я съел много девочек с ручками, окрашенными хной; должно быть, *обнимавшие их [?][558] навлекли беду на тебя, мой глаз! *Как я терплю боль в глазу сегодня, так всемогущий бог пусть не даст ни одному джигиту глаза сегодня![559] Глаз мой, глаз мой единственный, глаз!”. Бисат разгневался, встал со своего места, заставил Депе-Гэза опуститься на колени, как верблюда, отрубил ему голову его собственным мечом, сделал отверстие, вставил тетиву лука, понемногу потащил ее к выходу из пещеры, послал Юкли-Коджу и Янаглу-Коджу с радостной вестью к огузам; они сели на светло-сивых коней и отправились. К племенам остальных огузов пришла весть; они прискакали к дому Аруз-Коджи, (широкими) устами подобного коню, принесли радостную весть отцу[560] Бисата: “Радостная весть, твой сын отрубил голову Депе-Гэзу”, — сказали они. Собрались остальные беки огузов, пришли к пещере, *где готовили жаркое,[561] положили на середину голову ДепеТэза.
