Он проезжал с караваном через ас-Самаву в Багдад. Караван остановился у одного из бедуинских становищ, и их угостили птицами, которых сварили для них. Братья поужинали и легли спать. Музаффар проснулся и, разбудив попутчика, который был около него, сказал ему: «Я сплю или бодрствую?» – «Бодрствуешь, – ответил попутчик. – Если бы ты спал, ты бы не разговаривал». – «Моя грыжа исчезла, – воскликнул Музаффар, – и от нее не осталось следа!» Сосед взглянул на него, и оказалось, что он так же здоров, как другие. Когда наступило утро, они спросили бедуинов, которые приютили их, чем они их накормили. «Вы остановились у нас, – ответили бедуины, – когда наши животные были уведены на пастбища. Тогда мы вышли, поймали молодых воронят и сварили их для вас».
Когда купцы приехали в Багдад, они пошли в больницу и рассказали начальнику ее эту историю. Он послал достать молодых воронят и кормил ими тех, у кого была эта болезнь, но это не принесло пользы и не произвело никакого действия. Тогда он сказал: «Воронята, которых он съел, получали от отца в пищу гадюк, и этим объясняется их полезность».
Вот еще один похожий случай. Один человек пришел к врачу Юханне ибн Ботлану [417], знаменитому своей опытностью, который был в своей лавке в Алеппо. Пришедший пожаловался ему на свою болезнь. Врач взглянул на него и увидел, что у него развилась водянка. Его туловище раздулось, шея похудела, и цвет лица изменился. Врач сказал ему: «О сынок, клянусь Аллахом, у меня нет для тебя средства, и лечение на тебя не подействует». Больной ушел, а через некоторое время он опять проходил мимо Ибн Ботлана, сидевшего в своей лавке. Его болезнь прошла, тело похудело, и все состояние стало хорошим.
Ибн Ботлан позвал его и сказал: «Это ты приходил ко мне некоторое время тому назад? У тебя была водянка, и твое туловище раздулось, а шея похудела. Я еще сказал тебе: „Нет у меня для тебя средства“». – «Да, это так», – сказал этот человек. «Чем же это ты лечился, что твоя болезнь прошла?» – спросил Ибн Ботлан. «Клянусь Аллахом, я ничем не лечился, – ответил человек. – Я бедняк, у меня нет ничего, и за мной некому ходить, кроме матери, слабой старухи. У нее был в кувшине уксус, и она каждый день наливала мне его на хлеб». – «Осталось у тебя еще немного этого уксуса?» – спросил Ибн Ботлан. «Да», – ответил тот человек. «Пойдем со мной, покажи мне кувшин, в котором налит уксус», – сказал врач. Человек пошел с ним в свой дом и показал ему кувшин с уксусом. Ибн Ботлан вылил из него весь уксус и нашел на дне кувшина двух гадюк, успевших уже разложиться. «О сынок, – сказал Ибн Ботлан, – никто не мог излечить тебя до полного выздоровления уксусом, в котором были гадюки, кроме Аллаха, да будет он возвеличен и прославлен!»
У этого Ибн Ботлана бывали удивительно удачные способы в лечении. Вот пример.
Один человек пришел к нему, когда он был в своей лавке в Алеппо. У этого человека пропал голос, и его едва понимали, когда он говорил. «Каково твое ремесло?» – спросил его Ибн Ботлан, и больной ответил: «Я делаю сита». – «Принеси мне полритля крепкого уксуса», – приказал врач. Тот принес уксус, и Ибн Ботлан сказал: «Выпей его». Больной выпил и присел на минутку. На него напала тошнота, и он изверг с уксусом много грязи. После этого его горло прочистилось, и голос восстановился. Ибн Ботлан сказал тогда своему сыну и ученикам: «Не лечите никого этим лекарством, вы убьете больного. В пищеводе этого человека задержались частички пыли из сита, и ничто не могло их извлечь, кроме уксуса».
Ибн Ботлан состоял на службе у моего прадеда Абу-ль-Мутавваджа Мукаллада ибн Насра ибн Мункыза [418]. У моего деда Абу-ль-Хасана Али ибн Мукаллада ибн Насра ибн Мункыза [419], да помилует его Аллах, появилась какая-то болезнь. Он был тогда еще маленьким мальчиком. Это взволновало его отца, и он испугался, что это проказа. Он позвал Ибн Ботлана и сказал ему: «Посмотри, что появилось на теле у Али». Врач посмотрел на него и оказал: «Я хочу пятьсот динаров, чтобы вылечить его и свести эту болезнь». Мой прадед ответил: «Если бы ты вылечил Али, я бы не удовлетворился, дав тебе пятьсот динаров». Когда Ибн Ботлан увидел гнев моего прадеда, он воскликнул: «О господин, я твой слуга и вполне завишу от твоей милости. Я сказал то, что сказал, только в виде шутки. То, что у Али, – это прыщики юности, и, когда он вырастет, это пройдет. Не делай же себе из этого заботы. Никакой врач, как и я, не скажет тебе: „Я вылечу его“ – и не возьмет с тебя за это денег. Сыпь пройдет с возрастом». И все произошло, как он сказал.
