1). Монгольское владычество и реконкиста. 2). Завершение того и другого: в России 1480 год, в Испании – 1492. 3). Освоение испанцами Америки (16 век), а русскими – Сибири (17 век). Кортес и Ермак. 4). Сопротивление Наполеону в форме народной войны (в Испании – герилья) 5). Восстание Риэго (1820) в Испании и восстание декабристов в России(1825). 6) Значительное место, которое занимали в 19 веке в испанском и российском обществах армия, бюрократия и церковь. 7).Диктатуры Франко (1936-1975) и Сталина (1924-1953). 8). Либерализация – в Испании с 1975, а в России – с 1985 года.
9). Этническая структура населения. Страна басков – испанский аналог Кавказа.
В детстве многие раньше читали книги о коварных и жестоких испанцах и благородных англосаксонских следопытах. В действительности же завоевание Америки европейцами происходило с точностью до наоборот: свободолюбивые англичане, а позднее – янки, практически полностью уничтожили местных индейцев. Испанцы же проявляли жестокость только в процессе завоевания, а уже подчинившиеся племена становились равноправными жителями колоний. Например, сам завоеватель Мексики Кортес был женат на принявшей христианство индианке. О различии подходов американских демократов и испанских религиозных мракобесов к коренному населению Америки можно судить хотя бы по процентной доле индейцев в населении современной Латинской Америки и США. То же самое касается изображения в литературе, причём не только в художественной, английского пиратства. Честных и благородных поединков борт о борт в пиратском Карибском море на самом деле не было ни одного за всю историю. Были подлые ночные нападения маленьких судёнышек, причаливавших, подобно нынешним сомалийским пиратам к испанским кораблям и резавших пассажиров и команду. А современный американский историк Генри Кеймен в своей фундаментальной книге «Испания: дорога к империи» (М.,2007) вообще проводит идею о том, что основными строителями Испанской империи были, оказывается, не сами испанцы, а…арабы и иудеи. Думается, что все эти чудовищные и многовековые искажения истории возникли не на пустом месте, а имеют характер настоящей информационной войны. Во многом похожей на ту, которая в течение многих столетий ведётся и против России.
Испанский и русский народы имеют много общего и в отношении «трагического чувства жизни». Ведь экзистенциальное отчаяние – это более или менее скрытая основа сознания всех тех людей и народов, которые не страдают интеллектуальной или аффективной тупостью. «Да, смерть!» – провозглашали в 1936 году франкисты. «Мёртвый в Испании более мёртв чем в любой другой стране мира», – говорил расстрелянный ими испанский поэт Лорка. Он же приводил примеры немыслимых для добропорядочных европейских мамаш испанских колыбельных песен, в которых матери с самого начала дают понять ребёнку в каком жестоком мире ему предстоит жить. По накалу трагизма Лорка сравнил их с русскими колыбельными. А посетив США, т.е. пресловутое общество потребления, Лорка может быть в первый и в последний раз в своём творчестве поднялся до высот пророческого обвинения, предсказав, что эта варварская цивилизация неизбежно обречена на гибель:
«Знайте, кобры будут шипеть на последних этажах небоскрёбов, чертополох и крапива будут дрожать на улицах и балконах, биржа превратится в груду камней, поросших мохом, придут лианы вслед за огнём ружей, и очень скоро, очень скоро, очень скоро, горе тебе, о, Уолл-Стрит!»
Шедевры американского цикла Лорки – «Панорама толпы, которая блюёт» и «Панорама толпы, которая ссыт» явились поэтическим изображением пресловутой американской мечты, причём последнее стихотворение очень не любят включать в современные переиздания поэзии Лорки. «Здесь у нас в Испании часто можно услышать, что лучше быть убийцей, разбойником или прелюбодеем, чем либералом», – писал в начале 20 века испанский мыслитель Мигель де Унамуно. И не только в Испании. А что же португальцы? Их культура ещё сильнее завораживает своей таинственностью и трагизмом, а португальское произношение, с его обилием звуков «ж"и «ш» звучит как изысканный синтез испанского и французского. Уместно вспомнить малоизвестную к сожалению в России книгу португальского путешественника и авантюриста 16 века Фернана Мендеса Пинто «Странствия». Прекрасно португальское фадо – пронзительный и, как правило, очень печальный городской романс. И вообще, мне представляется, что португальцы – это ещё большие испанцы, чем даже сами испанцы.
Подлинная история Чавушяна
