Они ели молча, каждый из своей консервной банки. Нейт ел что-то похожее на «СпагеттиОс» из его мира, только вермишелинки не кольцами, а палочками. В остальном то же самое. Карл уплетал какое-то «рагу из индейки». Очень похожее на собачий корм, но, судя по всему, предназначенное все-таки для людей. Кажется, там… маринованные огурчики, что ли?
Нейт почти ничего не говорил. Он просто ел, блуждая взглядом по сторонам. Это был тот самый дом, в котором он родился и вырос, но только состояние его стало заметно хуже: стены в подтеках, доски кое-где вздулись, и, учитывая отсутствие электричества, тени казались длиннее, темнее, глубже. На улице было светло, шторы были раздернуты, но заколоченные окна не пропускали света. Он проникал лишь сквозь щели и трещины, яркими порезами полосуя противоположную стену.
– Неудивительно, что ты выбрал эту банку, – наконец сказал Карл.
– Это еще почему?
– В детстве ты очень любил такое.
– Не я. Он. Нейтан.
Карл недоуменно заморгал, пытаясь сообразить, в чем дело. Наконец он кивнул и попытался скрыть свою оплошность неуклюжим смешком.
– Ну да. Конечно. Конечно.
– Но наши «СпагеттиОс» мне действительно нравились. – Нейт помолчал. – Очень похоже. У нас… у нас другая марка, там, где я живу. Где жил. Как-то так.
– Как разрушился твой мир?
Нейт внутренне напрягся. Вопрос оказался таким неожиданным, таким откровенным, словно его окатили ведром ледяной воды.
– Не понимаю, что ты имеешь в виду.
– Ты ведь путешественник, не так ли? – спросил старик так, будто этот вопрос прояснял предыдущий, а не еще больше мутил воду.
– Путешественник?
– Ты не отсюда, сам сказал. Откуда-то еще. Из какого-то другого
– Меня так уже называли. Риз назвал.
– Эдмунд Риз, – подтвердил Карл, кивая. – Да. Он. Риз не отсюда. Однажды пришел сюда в сильную непогоду. И с тех пор донимает постоянно. – Он облизнул губы. – Один раз я встретился с ним. На охоте. Он был один. Сказал, что я могу присоединиться к нему. Когда я детально разъяснил ему, как, когда и сколько раз он сможет поиметь себя, Риз рассмеялся и сказал, что я все тот же старина Карл, которого он знал, хотя на самом деле я не он. Риз сказал, что, поскольку «мы знакомы», он оставит меня в покое. По его словам, на меня и так жалко смотреть.
– У него есть друзья.
– Пустоголовые приспешники. Да. Всякий сброд, выполняющий его поручения. Тебе повезло, что я ему отказал.
– Спасибо.
– Да ладно.
– Как они возвращаются? Я имею в виду путешественников: как они попадают к себе домой? Туда, откуда пришли.
Похоже, Карл опешил, будто кто-то взял и помочился в его банку с рагу.
– Возвращаются? Их дома больше
– Мой мир не рухнул. Он по-прежнему… по-прежнему где-то там. Что все это означает? – Нейт чувствовал, как ярость поднимается в нем подобно ртути в градуснике, но не мог ничего с собой поделать. – Ты несешь полную чушь – рушащиеся миры, путешественники, апокалипсис…
Кивнув, Карл резко отодвинул стул назад. Облизал ложку.
– Идем! Я тебе покажу.
Путь вверх по лестнице на чердак оказался мучительным истязанием. Каждый шаг отдавался болью в голове и ребрах Нейта, и ему пришлось сделать передышку на площадке второго этажа.
– Я так понимаю, у тебя сломано ребро, – посмотрев на него, сказал Карл. – Насчет сотрясения мозга не уверен. Хорошая новость в том, что никаких признаков заражения я не вижу. Сейчас заразиться проще простого, а антибиотики больше не действуют.
– Еще одна сторона апокалипсиса? – спросил Нейт.
– В самую точку. – Карл выковырял из зубов волоконце тушенки. – Совершенно верно. Ну, все, довольно отдыхать. Вперед, тигр!
Точно так же Нейта называл его отец. Обыкновенно язвительно, обвиняя сына в лени. «Вижу, ты валяешься в кровати и притворяешься, будто спишь. Вставай! Пора приниматься за работу. Вперед, тигр!»
Поэтому, когда Карл произнес эти слова, Нейт едва не ударил старого мерзавца по затылку, но вовремя остановился и продолжил подъем.
– Карл, что за чертовщина?
Стена представляла собой, мягко говоря, панораму безумной теории заговоров. Нейт мысленно представил себе рекламный призыв: «Спешите увидеть панораму безумной теории заговоров Карла Грейвза! У нас тут логотипы организаций! Жуткие клоунские маски! Таинственные медицинские документы! И самые разные ниточки, связывающие все это воедино! Кому теперь нужна пробковая доска? Наши новые запатентованные кнопки со стальным гвоздиком легко втыкаются в деревянную обшивку!»
– Перед тобой сценарии конца некоторых миров, – спокойно ответил Карл.
– Когда я проверял в последний раз, мир был только один.
– Когда ты проверял в последний раз, у тебя был только один отец, Карл Грейвз, причем не я. Когда ты проверял в последний раз, ты жил не на этой земле.
– Справедливо. – Нейт сглотнул комок в горле. – Ну тогда объясни, если сможешь.
