Винс порадовался и тому, что в качестве опознавательного знака назвал Найту один лишь красный шарф, который до сих пор лежал у него в сумке в ожидании, когда его наденут.
Винс повернулся к сидящей рядом с ним девушке, рассудив, что, если будет занят разговором, сумеречники точно не обратят на него внимания. Девушка оказалась примерно его возраста, щеки у нее раскраснелись от царящей в баре духоты. Она пыталась дозваться бармена, который, похоже, намеренно ее игнорировал. Ее лакрично-черные волосы струились по спине, а на ключице красовалась татуировка в виде жуков-скарабеев.
Тем временем один из сумеречников расположился возле входа, а другой встал у пустой кабинки. Найт, должно быть, на подходе.
Винс поднял руку, и бармен наконец повернулся к нему.
– Похоже, дама хочет сделать заказ, – пояснил он.
Девушка бросила на него взгляд, смысл которого он не сумел разгадать.
– Джин с тоником, – сказала она. – Самый дешевый джин, который у вас есть, с тремя дольками лимона.
Бармен вопросительно посмотрел на Винса, вдруг обнаружившего, что половины его второго пива в кружке уже нет. Он не помнил, когда успел его выпить, – как и то, понравился ли ему вкус.
– А мне бурбон. Неразбавленный, – сказал он, явно позаимствовав эту фразу из какого-то фильма. Получив свой напиток, он узнал, что «неразбавленный» означает безо льда.
– Обычно я не беру дерьмовое пойло, – сообщила девушка, выжимая в стакан первую из трех высохших и слегка побуревших долек лимона, примостившихся на ободке.
– Значит, сегодня особенный вечер, – подхватил он, и она одарила его быстрой улыбкой – мимолетное движение губ, и все пропало.
Винс вдруг осознал, что знает эту девушку, хотя и не мог вспомнить, где и при каких обстоятельствах они встречались. Чтобы противостоять натиску напиравшей сзади толпы, он облокотился рукой о барную стойку.
– Ты местная? – Не слишком умный вопрос, но, возможно, ее ответ поможет понять, кто она такая.
Девушка откинула назад гриву черных волос и глотнула джина с тоником, стараясь удержаться на барном стуле, с которого ее то и дело норовил столкнуть парень, сидящий по другую руку от нее.
– Ага. А вот ты, готова поспорить, нет.
Винс кивнул, подстраивая свою историю под ее предположение.
– Всего несколько месяцев в городе.
Она вопросительно вскинула брови.
– Учишься здесь?
Он слегка сдвинулся, чтобы закрыть девушку своим телом, и за свои старания получил удар локтем в спину. Покачал головой:
– Просто захотелось перемен.
– У нас тут много спаржи. – Она рассмеялась при виде его недоумения. – Так много, что ее называют травой Хэдли[24]. И фестиваль спаржи проводят. И делают три разных сорта мороженого из спаржи. Ну как, вдохновляет тебя подобное?
– Да, примерно такой уровень я могу выдержать. – Забавно, но он так мало чего видел в округе, что в самом деле мог сойти за приезжего.
– Вроде тут где-то есть школа стрельбы из лука. И место, где можно научиться владеть мечом. – Девушка говорила, слегка запинаясь, и Винс задумался, не был ли румянец на ее щеках вызван спиртным, а не теплом.
– На случай, если мне захочется убить дракона.
Присмотревшись, Винс отметил, что ногти у девушки неопрятные: с обкусанными краями и частично сколотым лаком.
– Правда, что ли? – удивилась она.
Стрельнув взглядом в сторону двери, Винс убедился, что Найт Сингх уже здесь. Он занял отдельную кабинку в дальнем конце бара, а его люди расположились в стратегически важных местах так, чтобы, заметив Винса, могли окружить его и не дать улизнуть. Он насчитал пятерых.
Определенно засада. Винс посмотрел на ближайший аварийный выход, к которому толпа упорно пыталась его прижать.
– Убить дракона, в смысле? – эхом повторил он. – Нет, я не горю желанием никого уничтожать.
Снова появившийся в их стороне бармен бросил девушке чек, а Винса, казалось, собирался спросить, не хочет ли он еще порцию. Она взяла листок и недоуменно на него посмотрела.
– Что это? – Бармен пожал плечами.
– Ваш счет.
– Может, я собиралась взять еще выпить, – процедила она сквозь зубы.
– Сначала заплатите за то, что уже заказали. – Он высокомерно улыбнулся, явно мня себя хозяином положения.
Девушка наклонилась к бармену и голосом достаточно громким, чтобы ожидающие выпивки люди ее услышали, объявила:
– Я сидела здесь и смотрела, как ты недоливаешь гостям, недодаешь сдачу, используешь какую-то кислятину вместо лимонного сока и стряхиваешь грязь со стойки прямо в ведерко со льдом. – Сунув руку в сумку, она достала горсть монет. – Гори ты в барменском аду!
– Вы перебрали, – защищаясь, сказал он.
– Если я и пьяна, в том нет твоей заслуги. – Она отодвинула на ладони имеющиеся у нее четвертаки и десятицентовики и вывалила в счет уплаты за выпивку столько одноцентовых монет, сколько смогла выудить из кошелька.
После чего повернулась к Винсу. Пылающее в ее глазах пламя все еще не угасло.
– По-твоему, я мелочная, да?
На самом деле он считал, что она воплощала собой все то, чем боялся быть Реми.
– Скорее, мстительная, – с улыбкой отозвался он.
Девушка надолго задумалась над его словами.
