Она ответила мне: «Дорогая Кристина, не пристало мне оправдывать тех, кто проявляет слишком много стремления и разборчивости к своим нарядам, ведь, без сомнения, это порок, как и любое чрезмерное украшение нарядов, выходящее за пределы обычаев в ношении платья. Но все же, совершенно не оправдывая это зло, но во избежание излишнего порицания элегантных дам, хочу сказать тебе с уверенностью, что не всех заставляет наряжаться любовь, напротив, существует много как женщин, так и мужчин, которых социальное положение и естественная склонность побуждают к тому, чтобы получать удовольствие от красивых вещей и богатых прекрасных нарядов. А если это происходит от природы, то им очень трудно противостоять ей, хотя и было бы это исключительно похвально. Не написано ли было об апостоле Варфоломее[326], знатном человеке, что, хотя и Господь Наш проповедовал бедность и простоту во всем, блаженный апостол всю свою жизнь носил одежды из шелка, отороченные бахромой и усыпанные драгоценными камнями. Богато одевался он, следуя природной склонности, а не из желания выделиться или стремления к роскоши, как это бывает у других людей, поэтому грехом это считать нельзя. Однако некоторые говорят, что именно по этой причине Господь наш дозволил, чтобы в мученичестве его с него заживо содрали кожу. Об этом говорю я тебе, чтобы показать, что не следует человеку судить о другом и его совести по одежде и внешности, ведь только Бог может судить свои создания, и еще покажу это на других примерах».
— Боккаччо рассказывает[327], и подобная история есть у Валерия Максима[328], что в Риме жила одна благородная женщина, очень любившая прекрасные одежды и ценившая наряды и украшения[329]. Из-за того, что она превосходила в этом всех остальных римских женщин, некоторые злословили на ее счет и упрекали ее в недостаточном целомудрии. Случилось так, что в пятнадцатый год Второй Пунической войны из Пессинунта в Рим была привезена статуя матери богов, как считали африканцы[330]. Чтобы ее встретить, собрались все высокородные женщины Рима. Статую поставили на корабль и хотели везти по Тибру, но у гребцов никак не хватало сил добраться до порта. Тогда Клавдия, которая была уверена в том, что ее несправедливо оговорили из-за ее красивых нарядов, встала на колени перед статуей, и стала молиться вслух и просить богиню, чтобы та, в доказательство невиновности Клавдии и ее целомудрия, позволила ей в одиночку доставить корабль в порт. Положившись на свою чистоту, она взяла пояс и привязала к борту корабля. После чего притянула его к берегу так легко, как если бы это вместо нее делали все гребцы мира. Все присутствующие были поражены.
Я рассказала тебе эту историю не потому, что я верю, что этот идол, который они как безбожники называли богиней, мог исполнить просьбу Клавдии. Но я хотела тебе показать, что такая красивая и нарядная женщина не потеряла от этого своего целомудрия и показала ее веру в то, что именно целомудрие поможет ей, а никакая другая богиня, и так оно и случилось.
— Допустим, что женщины стараются быть красивыми, привлекательными, милыми и нарядными, чтобы их любили. Однако я докажу тебе, что это не помогает тому, чтобы их более любили мужи мудрые и достойные, так как они более любят женщин высокой репутации, добродетельных и простых, нежели нарядных и кокетливых, даже если благочестивые женщины уступают последним в красоте. Здесь можно было бы мне возразить: раз женщины своей добродетельностью и честностью привлекают мужчин (а это само по себе зло), стало быть, им надо быть менее добродетельными. Этот аргумент не годится, так как добрые и полезные вещи не стоит отвергать и прекращать взращивать их и верить в них только на основании того, что кто-то может их использовать во зло. Каждый должен выполнять свой долг, творя добро, что бы ни случилось. А то, что многие женщины были любимы за свои добродетели, я докажу тебе многими примерами. Во-первых, я могла бы рассказать о многих святых женах, пребывающих в Раю, честь которых была столь привлекательна для мужчин.