Принц на этом покинул Гисмонду, но не потому, что умерил свой гнев. Напротив, на следующий день он приказал казнить Гвискардо. Он приказал вырвать сердце из его груди и положить в золотую чашу. Он отправил эту чашу дочери с доверенным слугой, которому приказал сказать, что принц посылает дочери в подарок то, что она любит больше всего на свете, чтобы доставить ей такую же радость, как и ему самому доставила та, которую он любил больше всего. Слуга пришел к Гисмонде и сказал то, что ему было поручено. Она взяла чашу, открыла ее и сразу увидела, что было внутри. Но, хотя это и причинило ей нестерпимую боль, она не дрогнула в своей гордой душе и ответила, не изменившись в лице: «Друг мой, скажите принцу, что, хотя бы в некоторых вещах я вижу его мудрость, ведь такому благородному сердцу он подарил подходящую гробницу, из золота и драгоценных камней». Потом она склонилась над чашей и поцеловала сердце, говоря с жалостью: «Эх, милое сердце, пристанище всех моих радостей, будь проклята жестокость того, кто заставил меня увидеть тебя воочию. По несчастью, закончилось течение твоей благородной жизни, но назло коварной Фортуне, ты получил от врага твоего гробницу, которую заслужили твои добродетели. В качестве последней почести для тебя, милое сердце, тебя окропит и омоет слезами та, которую ты так любил. Я не премину сделать это. Твоя душа не будет страдать в одиночестве, ведь это несправедливо, и душа любимой в скором времени составит тебе компанию. А еще, назло коварной Фортуне, которая тебя погубила и послала в таком виде ко мне моим жестоким отцом, ты обретешь благо почестей. Я буду беседовать с тобой, пока не уйду из этого мира и душа моя не сольется с твоей, желая быть вместе, ведь я знаю, что твой дух взывает к моему и ждет». Такие слова и множество других говорила Гисмонда, и любой, кто услышал бы ее, не удержался бы от слез. Она так сильно плакала, что, казалось, два бесконечных ручья текут у нее из ее глаз и падают в чашу. Она не кричала, не всхлипывала, а только говорила с сердцем тихим голосом. Женщины и девушки, окружавшие ее, дивились происходящему, ведь ничего не знали об этой истории и не ведали причину такого большого горя. Все они плакали от жалости к своей хозяйке и старались утешить ее. Но ничего не помогало и напрасно спрашивали ее самые приближенные о причине этого горя. Когда Гисмонда вдоволь наплакалась, ее пронзила ужасная боль, и она сказала: «О любимое мое сердце, я воздала тебе все свои почести, и теперь осталось только послать мою душу, чтобы она воссоединилась с твоей». Сказав эти слова, она поднялась, подошла к шкафу, и взяла из него флакон с ядовитыми травами, которые она заранее настояла в воде, чтобы яд был готов, когда придет час. Она налила настой в чашу с сердцем, безо всякого страха выпила до дна и легла на кровать в ожидании смерти, крепко прижимая чашу к груди. Когда девушки увидели предсмертные судороги, сотрясающие тело Гисмонды, то послали за ее отцом, который пошел прогуляться, чтобы развеять свою грусть. Он пришел, когда яд уже растекся по ее венам, и, полный горечи от произошедшего и раскаяния в том, что сделал, стал говорить с ней нежными словами и хотел ее утешить. Дочь же его, пока могла говорить, ответила ему: «Танкред, прибереги свои слезы для другого случая, так как здесь они не помогут. Я не хочу и не желаю их видеть. Ты похож на змею, которая сначала убивает человека, а потом плачет. Не лучше ли для тебя было бы, чтобы твоя бедная дочь жила в свое удовольствие и тайно любила хорошего человека, чем видеть происходящую из-за твоей жестокости ужасную смерть, причиняющую тебе боль? Эта смерть сделает явным то, что было тайным». Больше она уже не могла говорить, ее сердце разорвалось, и она умерла, прижимая к себе чашу. Несчастный старик, ее отец, тоже умер от горя. Так закончила свою жизнь Гисмонда, дочь принца Салернского.