Даже не уходя далеко от нашей темы и не заглядывая в книги по истории, сколько же других примеров женской щедрости могла бы я тебе привести! Хотя бы вспомнить о щедрости Маргариты, Дамы де ля Ривьер, которая жива и поныне. Она была некогда женой господина Бюро де ля Ривьер, первого камергера мудрого короля Карла[334]. Эта дама, известная своей мудростью, добродетельностью и добрым нравом, присутствовала однажды на прекрасном празднике, который давал в Париже герцог Анжуйский, ставший потом королем Сицилии. На этом празднике было очень много рыцарей, дам и знатных людей в великолепных нарядах. Молодая и красивая дама оглядела благородное собрание и заметила, что среди гостей нет одного достойного и уважаемого рыцаря по имени Эменьон де Помье, который тогда еще был жив. Она вспомнила об этом господине, несмотря на то что он был очень стар, так как его доброта и доблесть запечатлелись в ее памяти, и она считала, что самое большое украшение собрания — известные и достойные мужчины, даже если они пребывают в преклонном возрасте. Тогда стала она спрашивать о том, где же этот рыцарь и почему он не присутствует на празднике. Ей ответили, что он находится в парижской тюрьме Шатле за долг в пятьсот франков, которые задолжал, путешествуя и участвуя в турнирах. «Ох, — сказала благородная дама, — какой великий позор для королевства, если такой муж сидит в тюрьме за долги, хоть бы и не более часа!» Она тотчас же сняла с головы прекрасную и дорогую золотую диадему, надев вместо нее на свои светлые волосы венок из подснежников. Диадему же она передала слугам и сказала: «Идите и отдайте ее в залог того, что он должен, и пусть его немедленно освободят и привезут сюда». Так и было сделано, за что она получила много похвал и добрых слов.
Я, Кристина, еще сказала так: «Моя госпожа, поскольку вы вспомнили об этой даме, живущей в мое время, и заговорили о женщинах Франции, жительницах королевства, прошу вас поделиться со мной мнением о них и сказать, справедливо ли было бы кого-то из них пригласить в наш Град. Ведь, возможно, они не менее, чем чужестранки, достойны, того, чтобы о них вспомнить».
Она ответила: «Истинно, Кристина, отвечу тебе, что много есть среди них достойных, и мне будет очень приятно, если они поселятся в нашем Граде. Во-первых, следует пригласить благородную королеву Франции Изабеллу Баварскую[335], ныне царствующую милостью Божьей, потому что в ней нет ни малейшей жестокости, жадности или какого-нибудь другого злостного греха, но исключительно доброта, любовь и благожелательность по отношению к подданным.
За такие же качества разве не заслуживает великих похвал молодая, добрая и мудрая герцогиня Беррийская[336], супруга герцога Жана, сына покойного короля Иоанна Французского и брата мудрого короля Карла? Эта благородная герцогиня так целомудренно, хорошо и благоразумно ведет себя, являя цвет своей молодости, что все хвалят ее и прославляют ее добродетели.
А что сказала бы ты о герцогине Орлеанской[337], супруге Людовика, сына Карла Мудрого, короля Франции, дочери покойного герцога Миланского? Разве можно припомнить более рассудительную даму? Как всем известно, она решительна и верна, исполнена великой любви к своему господину, дала хорошее образование своим детям, справедлива по отношению ко всем, мудра во всех поступках и очень добродетельна.
А что можно сказать о герцогине Бургундской[338], супруге герцога Иоанна, сына Филиппа и внука короля Франции Иоанна? Разве она не добродетельна, верна своему супругу, добра душою, безупречна поведением и лишена малейшего изъяна?
Графиня Клермонская[339], дочь вышеупомянутого Иоанна, герцога Беррийского от его первого брака, супруга графа Жана Клермонского, наследника герцога де Бурбон, — не такова ли она, какой должна быть высокородная принцесса? Она исполнена великой любви к своему супругу, мудрости и доброты, совершенна во всем, прекрасна собой. Добродетели ее проявляются в ее словах, в поступках и во всех манерах.
К ним относится и та, которую среди других ты особенно любишь, как за совершенство ее добродетелей, так и за благодеяния, тебе оказанные по милосердию и любви к тебе, это благородная герцогиня Голландская[340], графиня Эно, дочь вышеупомянутого покойного Филиппа, герцога Бургундского и сестра ныне правящего герцога. Не должно ли и эту даму поместить среди самых совершенных? Она верна и тверда духом, осмотрительна и мудра в управлении домом, милосердна и набожна, исполнена высшего благочестия по отношению к Господу нашему, кратко говоря, совершенна во всем.
А герцогиня де Бурбон[341], разве не следует упомянуть ее среди достойнейших принцесс, как пользующуюся большим уважением и достойную всяких похвал?
О ком тебе рассказать еще? Много времени потребуется мне, если говорить о великих благодеяниях всех женщин.