Вейлланту было нелегко следовать своей вере. С первой женой, от которой у него четверо детей, он развелся в 1970-м. Вскоре он женился снова, у него родился ребенок, а двадцать лет спустя Вейллант оставил вторую жену ради женщины, с которой познакомился на работе. Пять лет спустя он пришел ко второй жене с просьбой дать ему второй шанс. Она простила его, но это не помогло. Его пятой женой стала психиатр Диана Хайем. В старых интервью Вейллант утверждал, что он как король Лир: отец, которого вечно нет, и глава семьи, где не все ладно[154]. (Ему подолгу не удавалось видеться с некоторыми детьми.) Казалось бы, личная жизнь Вейлланта противоречит его научным воззрениям: как он может говорить о великой роли любви, когда сам не может сохранить брак? Однако я пришел к выводу, что именно неудачи, как ни странно, способствовали его вовлеченности в работу. Он погрузился в изучение гарвардцев в надежде разобраться, что с ним было и что его ждет; понять себя и определить свои слабые места. “Но мне часто приходило в голову, что моя «Адаптация» [ «Адаптация к жизни», первая книга Вейлланта об испытуемых в исследовании Гранта] была мольбой о помощи. Что я как бы прошу на ее страницах: «Кто-нибудь, подарите мне настоящую привязанность!» Наверное, можно сказать, что, наблюдая за жизнями испытуемых, я осознал, какую огромную роль играет привязанность в моей собственной жизни”.
Звучит удручающе: получается, что все это исследование, подтверждающее значение любви, на самом деле было криком отчаяния человека, которому любви не хватало, что Вейллант наблюдал воздействие любви лишь со стороны, как статистические графики, очищенные от чужих жизней. А гарвардцы, участвовавшие в программе Гранта, один за другим умирают, и скоро все будет кончено. Хотел бы я знать, что тогда станет делать Вейллант? Трудно, наверное, возглавлять исследование, результаты которого так безжалостны к тебе самому, когда тебе так и не удалось воплотить в жизнь плоды собственных открытий.
Однако к концу жизни ему это все же удалось. Я связался с Вейллантом два года спустя после нашего интервью, чтобы убедиться, что все понял правильно. Он прочитал черновик этой главы и сказал, что должен добавить нечто очень важное к ее безрадостному завершению. Оказалось, что за эти два года его жена успела подружиться со всеми его детьми и помогла им восстановить отношения. Человек, некогда сравнивавший себя с королем Лиром, превратился в патриарха “крепкой ячейки общества”. По случаю восьмидесятилетия Вейлланта вся его семья, пятнадцать человек: дети, внуки, первая жена, нынешняя жена, падчерица – отправилась в пятидневный круиз по Бермудским островам. Я спросил, что он чувствует теперь, когда ему удалось воскресить связь с близкими людьми. “Я обнаружил, что термины теории привязанности подобраны очень удачно, – сказал он. – Отношения с родными наполняют меня чувством безопасности. Надежности. Безмятежности. Даже умиротворения”.
Вейллант сказал, что подобный неожиданный поворот случился и в жизни некоторых из его подопечных. В своем последнем отчете по программе Гранта он описывает несколько случаев, когда испытуемые нашли счастье и утешение в позднем браке. Как и Вейллант, они всю жизнь пытались завести крепкую семью и надежных друзей, но что-то заставляло их сопротивляться сближению, и они раз за разом терпели неудачу. Однако на склоне лет, зачастую благодаря упрямству жены, которая отказывалась мириться с их неудачами, они наконец открывали для себя счастье надежной привязанности. “Это стало возможным лишь благодаря ей [жене Вейлланта Диане], – сказал он. – Благодаря ее доброте, ее неизменно теплому отношению. Я всем обязан ей”.
Такова наша единственная надежда. Вейллант знал все о статистических связях. Он так красноречиво говорил о великой роли любви. Но одних слов было мало. Цифры не изменили его жизнь. Это мог сделать только близкий человек.
Наша последняя беседа была короткой. Вейллант, судя по всему, торопился. Я был счастлив за него, пусть даже он нашел свое счастье только на закате дней. Никогда не бывает слишком поздно: любовь может преобразить нашу жизнь в любом возрасте. Последние данные по программе Гранта это подтверждают. Из тех, у кого так и не сложилось близких отношений, восьмидесятипятилетний рубеж преодолели около 13 %. Но среди тех, кто лучше умел обзаводиться привязанностями, до такого возраста дожили уже 40 %[155]. “Способность любить и быть любимым – самый верный залог долгой жизни, – сказал Вейллант в нашем разговоре. – Не знаю, почему так. Но это правда”.
