Эти интервью перевернули всю работу в рамках исследования Гранта. Если раньше обследования представляли собой рутинные замеры физических параметров – ведь предполагалось, что судьбу человека определяет его тело, – то Вейллант превратил их в психотерапевтические сеансы. Испытуемые почти всегда отвечали откровенно, радуясь возможности излить душу и одновременно внести свой вклад в науку. Ответы подтвердили предположения Вейлланта: испытуемые средних лет признавались, что ни деньги, ни успех не сделали их счастливыми, не помогли им обрести смысл жизни. В одном из ранних пространных описаний своей работы по программе Гранта Вейллант с одобрением цитирует выводы из другого многолетнего исследования. “В ходе оценки не было выявлено ни одного человека, чья жизнь была бы совершенно безоблачна, – писал он. – Даже тем, кому повезло больше других, приходилось в жизни преодолевать трудности и отчаяние”[138].
Печальная истина – всем приходится бороться и страдать – подвела Вейлланта к его первому открытию: психическое здоровье человека зависит от того, как он справляется с трудностями. У тела есть механизмы самозащиты: при кровотечении кровь сворачивается, порезы заживают, образуя шрамы. Вейллант предположил, что аналогичные защитные механизмы есть и у психики: они помогают справляться со стрессом или травмирующими переживаниями. В психоанализе такие механизмы называются адаптационными защитными механизмами. Среди таких механизмов он выделяет психотические, например паранойя или галлюцинации, инфантильные и невротические, которые способствуют развитию ипохондрии или наркотической зависимости. Но есть и здоровые механизмы адаптации, которые Вейллант окрестил “зрелыми”, например юмор, сублимация, альтруизм[139]. Вместо того чтобы топить печаль в вине, можно вернуть себе бодрость духа, помогая другим, или излить свои переживания в грустных стихах. “Основной признак, позволяющий отличить такие механизмы, лежит на поверхности, – утверждает Вейллант. – Зрелые механизмы защиты всегда обращены на других людей. Они помогают вам помогать другим. Незрелая же защита, напротив, приносит сиюминутное удовлетворение, но пускает под откос всю вашу жизнь и портит отношения с окружающими. – Тут он ненадолго замолкает и произносит фразу, будто приготовленную специально для меня: – Суть любви в понимании, что благо другого человека превыше вашего собственного. В ближней перспективе это самое трудное. В дальней – самое интересное”.
Из этой теории душевной жизни вытекает очевидный вопрос: если психическое здоровье зависит от механизмов адаптации, от чего зависит, какие механизмы мы выбираем? Почему одни люди стремятся отвечать ударом на удар, а другие творят искусство? Почему одни заводят интрижки на стороне, а другие находят утешение в семье? И вот тут пригодилось исследование Вейлланта, которое дало целый пласт новых данных в доказательство теории привязанности. Если Фрейд утверждает, что наши защитные механизмы связаны с детскими сексуальными влечениями, то Вейллант пришел к выводу, что в действительности эти механизмы формируются отношениями с окружающими людьми. По его словам, то, как мы поведем себя в трудную минуту, зависит от того, как складывались наши отношения с теми, кого мы любили, и теми, кто любил нас. Привязанности – основной источник внутренних сил. “Семьдесят пять лет и двадцать миллионов долларов, потраченные на программу Гранта, привели, по крайней мере с моей точки зрения, к выводу из трех слов, – пишет Вейллант. – Счастье в любви. Точка”[140][141].
На первый взгляд, это звучит слишком романтично, чтобы быть правдой. Однако у Вейлланта есть доказательства – цифры, с которыми не поспоришь. В начале своей работы по программе Гранта он был едва знаком с работами Боулби и Айнсворт. “Я думал, что он [Боулби] изучает малолетних преступников, – признается Вейллант. – И только когда меня попросили написать биографию Боулби [для
