Сила любви берет исток в самом начале жизни, как и предполагали Боулби и Айнсворт. На основе первоначальных интервью с гарвардскими испытуемыми Вейллант смог оценить, насколько теплыми были их отношения с близкими в раннем детстве. Чувствовали ли они, что отец и мать любят их? Как часто вся семья собиралась за одним столом? Поддерживали ли они отношения с братьями и сестрами? Ответы на эти вопросы произвели настоящий переворот в психологии, пусть и десятилетия спустя. Вейллант смог разделить испытуемых на две категории: “обласканных” (тех, у кого сложились наиболее надежные привязанности) и “нелюбимых”. Когда он сравнил данные по этим двум группам, оказалось, что среди “нелюбимых” в три раза больше страдающих душевными заболеваниями, они в пять раз больше подвержены приступам “чрезмерной тревоги” и в четыре раза чаще прибегают к незрелым механизмам защиты, столкнувшись с трудностями[142]. Каждый третий из испытуемых, не имевших теплых отношений с матерью, в старости страдал от слабоумия, причем у “обласканных” этот показатель был в 2,5 раза ниже[143]. (Любопытно, что материнская любовь гораздо лучше защищает от склероза, чем отсутствие “факторов риска сердечно-сосудистых заболеваний”, например низкий уровень холестерина в крови[144].) Отношения в семье сказываются даже на карьере: испытуемые из самых любящих семей зарабатывали в среднем на 50 % больше, чем их сверстники, выросшие в равнодушных семьях[145]. Данные о ранних привязанностях позволяют лучше предсказать жизненные успехи, чем огромное множество показателей, замерявшихся в ходе исследования Гранта, включая индекс интеллекта[146].
Но любовь имеет значение не только в первые месяцы жизни. Потребность в привязанности свойственна не какому-то одному этапу развития человека. Когда испытуемым пошел шестой десяток, Вейллант сделал основной темой интервью их наиболее близкие отношения. (Он любит сравнивать многолетние исследования с хорошим вином, которое от времени становится только лучше.) Он расспрашивал их об отношениях с супругами и “любимых развлечениях”, о старых друзьях и о том, как они воспитывают детей. Накопленные данные позволили Вейлланту разделить испытуемых на категории в зависимости от того, как складывались у них отношения с близкими в зрелом возрасте. Как оказалось, ничто так сильно не сказывается на благополучии человека, как его привязанности. Связь с другими показателями была намного слабее. Самые одинокие испытуемые в десять раз чаще страдали от хронических заболеваний в возрасте до 42 лет, у них в пять раз чаще диагностировали психические заболевания, и в восемь раз чаще они прибегали к незрелым видам психологической защиты. Эти люди зачастую делают вид, что им никто не нужен, однако Вейллант обнаружил, что на самом деле они всю жизнь страдают от потаенного ужаса. Вероятность алкоголизма или зависимости от транквилизаторов для таких людей в три раза выше[147].
Эти цифры всего лишь сухой остаток, научный итог жизни неизвестных людей. Но за ними стоит множество реальных историй. (Как замечает Вейллант, “Ветхий Завет до сих пор читают не потому, что в нем много полезной статистики”.) Хотя в работах Вейлланта отслежено множество статистических связей, он описывает и жизни конкретных людей, и читать о них чрезвычайно увлекательно. Изучая эти краткие биографии, понимаешь истинный размах программы Гранта. “Я узнал этих людей как облупленных, – говорит Вейллант. – Я ел с ними за одним столом. Я знаком с их детьми. Я задавал им вопросы на протяжении сорока лет. И знаете что? Они не перестают удивлять меня”.
Возьмем, к примеру, историю испытуемого по имени Оливер Кейн. Его детство было омрачено утратой: отец умер, когда мальчику исполнился год, а четырнадцать лет спустя умерла и мать. Однако Кейн обладал выдающимися интеллектуальными способностями (Вейллант говорит о нем как о “возможно, самом умном испытуемом в исследовании Гранта”). Он успешно окончил Гарвард и сделал блестящую карьеру консультанта по управлению. В начале 1960-х Кейн зарабатывал более 70 000 долларов, что соответствует более чем полумиллиону долларов на сегодняшний день. Но деньги не принесли ему счастья[148]. Кейн так и не обзавелся собственным домом, предпочитая жить в съемных апартаментах. Письма ему доставляли на адрес закрытого клуба. Он постоянно разъезжал по работе – его последнее интервью с Вейллантом состоялось в зале ожидания “Адмирал” аэропорта О’Хара – и редко подолгу поддерживал с кем-то отношения[149]. “В конце концов я решил для себя, что этот человек пытается прожить без любви, – говорит Вейллант. – Не знаю, что тому причиной – паршивое детство или ему просто лень. Но я с интересом наблюдал за его жизнью, как за экспериментом”.
