Абдаллах ибн Аббас, увидев дирхем в руках незнакомца, сказал: «Благо от него ты узнаешь только тогда, когда он уйдет от тебя».
*
Поэт аль-Хутайя сказал о монете:
О, в ней и благо, и погибель,
Но я б хотел ее сберечь.
Просил ее — в руках другого Она сверкнула, словно меч.
А Муслим ибн аль-Валид сказал о ком-то:
Деньгам он не знает цену, да и как ему узнать?
Тратит или собирает, чтобы снова расточать.
*
Аристотель сказал: «Богатый и на чужбине дома, а неимущий и для родни чужак».
*
Вот какие стихи были записаны золотыми буквами:
Бедняк, приходящий утром с мольбою жалкой своей,
Как будто заблудший грешник для всех знакомых людей. «Добро пожаловать!» — братья раньше твердили ему,
А стал бедняком — замолкли, не нужен он никому.
В одной из индийских книг говорится: «Человек имеет единомышленников, друзей, семью и родных, свиту и слуг только тогда, когда у него есть деньги. Мужество и храбрость появляются только вместе с деньгами, разум и сила видны только тогда, когда за ними стоят деньги. Бедняку почти никогда не удаются никакие дела, и все его усилия остаются тщетны. Ему суждено кануть в небытие, как дождевой воде, накопившейся в ложбинах, не суждено Влиться ни в реку, ни в море — впитавшись в землю, она исчезнет без следа. Мы видим, что человек, не имеющий братьев, лишен родни, человек, не имеющий детей, бесследно уйдет в небытие, человек, не имеющий разума, потеряет место и в земном, и в загробном мире. Но человек, не имеющий денег, не имеет ничего. Если ты обеднеешь, от тебя откажутся братья и с тобой порвет родня. Нужда порой заставляет человека добывать пропитание для себя и своей семьи недозволенными, постыдными средствами. Нет ничего страшнее бедности. Дерево, стоящее при дороге, ветви и плоды которого обрывает всякий, кто проходит мимо, больше всего похоже на бедняка, нуждающегося в людском участии. Бедность рождает в сердцах неприязнь к ближним, губит доблесть и заставляет забыть о науке и образованности, от нее мутится разум, она — средоточие всех бед и источник злосчастия. Обедневшему человеку перестает доверять даже тот, кто прежде был о нем наилучшего мнения. Все, что для богача похвально и пристойно, для бедняка становится признаком испорченности и распущенности. Если он храбр, его назовут дерзким, если щедр, скажут, что он расточителен, если сдержан, станут укорять в слабости, если держится с достоинством, над ним будут смеяться, молчаливого назовут косноязычным, красноречивого — болтуном. Смерть лучше бедности, особенно для бедняка, которому приходится просить у скупых и подлых — ведь благородному человеку лучше засунуть руку в змеиную пасть, нежели унизиться перед скрягой». 10
Аксам ибн ас-Сайфи сказал: «Всякая просьба, даже о малом, больше любого дара, даже если он велик».
*
А вот слова Шариха: «Попросить о чем-то — все равно что продавать себя на рынке рабов. Если тот, кого ты просил, исполнил твою просьбу, он купил тебя и ты стал его рабом. Отказом он унизит и себя и тебя, ибо проявит себя скупцом, а тебя выставит вымогателем». Абу Таммам сказал об этом такими стихами:
Унижение просьбы — как в горле застрявшая кость.
Легче тяжкий недуг, легче засухи долгая злость.
Ибо милость твоя, будь ты щедр или камня скупей, Никогда не заменит утраченной чести моей.
в Однажды Абу Дулаф вошел к аль-Мамуну, позабыв покрасить волосы. У аль-Мамуна в это время находилась невольница. Халиф подмигнул ей, указав на голову Абу Дулафа, и она сказала: — Абу Дулаф, ты совсем сед. Глядя на тебя, невольно думаешь о том, как мало красит мужчину старость. Аль-Мамун сказал:
— Ответь же ей, Абу Дулаф.
Тот потупился и некоторое время сидел молча, а потом произнес такие стихи:
Увидев волосы седые, она смеялась надо мной.
Я ей сказал: «Ты зря смеешься! Герой гордится сединой.
Честь воина, краса мужчины — вот что такое седина.
Но горе женщине, коль прядка в прическе белая видна!
Пусть это женщину пугает, что волосы в седом дыму:
Ведь бросят бедную мужчины, не нужной станет никому».
*
У престарелого бедуина спросили:
— Как ты себя чувствуешь?
— Я так слабосилен,— ответил он,— что спотыкаюсь об овечий помет и меня можно сбить с ног волоском. Да, время склонило мою голову, хотя я не склонял перед ним головы.
Он же говорил: «Раньше я не знал, что такое белое, а теперь не знаю, что такое черное. До чего хороша была прежняя чернота волос и как невзрачна их нынешняя белизна!»
*
Аль-Муставир ибн Рабиа явился к халифу Муавии и был принят с почетом. Аль-Муставиру в то время перевалило за сто лет. Муавия спросил старца:
— Как ты себя чувствуешь?
— Увы,—отвечал он,—стало мягким то, что желательно было бы сохранить твердым, и стало твердым то, что хотелось бы сохранить мягким. Черное — побелело, а белое — почернело вопреки моему желанию и моей воле.
