— И вот как-то, когда он сидел за едой в одном таком месте, вдруг прошел мимо него человек и приветствовал его. Он ответил на приветствие, а потом сказал: «Иди сюда, да пошлет тебе Аллах здоровья!» Но, увидев, что этот человек уже повернулся, собираясь то ли перепрыгнуть через ручей, то ли перейти через арык, он крикнул ему: «Стой, ибо поспешность дело дьявола!» Человек остановился, а хорасанец подошел к нему и спросил: «Чего ты хочешь?» — «Я хочу обедать»,— ответил тот. «Почему же это,— возразил он,— и как ты возымел такое желание! И кто дал тебе право на мое добро?» — «А разве ты не позвал меня?»—спросил человек. «Горе тебе,— сказал он,— если бы я догадался, что ты такой дурак, я не отвечал бы тебе на приветствие! Ведь правило в подобных случаях такое: если бы я сидел, а ты проходил мимо, ты должен был бы первым приветствовать меня. Тогда и я сказал бы тебе в ответ: «И вам мир!» Если бы я при этом не был занят едой, то я бы промолчал, промолчал бы и ты, потом ты пошел бы себе дальше, я же оставался бы сидеть. А если бы я ел, то здесь есть другое правило, а именно: я должен был бы первым сказать: «Иди сюда!» — а ты в ответ сказал бы: «На здоровье!»— и были бы, таким образом, слова в обмен на слова. Но слова в обмен на дело или слова в обмен на еду — это же отнюдь не справедливо! Это правило, по-нашему, имеет большие преимущества».
И продолжал Ибрахим:
— И пришлось тому человеку пережить такое, чего он никак не ожидал. И прославился этим шейх по всему тому краю. И ему говорили: «Мы освободим себя от необходимости говорить тебе приветствие, а тебя от тяжести отвечать на него».— «В этом я и не нуждаюсь,— возразил он,— а я лучше .освобожу себя от слов «Иди сюда», и на этом будет делу конец».
Нечто подобное рассказал мне Мухаммад ибн Ясир о правителе, который когда-то правил в Персии. Это был не то Халид Хумахравайхи, не то кто-то другой. Вот его рассказ:
«Однажды он сидел в рабочем покое и занимался своими счетами и делами, уединившись со своим трудом. Вдруг перед ним появился поэт и нараспев прочитал стихи, в которых он всячески возносил и прославлял его. Когда поэт кончил, правитель сказал ему: «Как ты хорошо сказал!» Затем он обратился к своему писцу и приказал: «Дай ему десять тысяч дирхемов!» Поэт чуть не запрыгал от радости. Увидев такое его состояние, правитель сказал: «Я вижу, какое радостное действие произвели на тебя мои слова! Награди его двадцатью тысячами дирхемов!» Поэт чуть не вылез из кожи от восторга. Когда правитель увидел, что радость поэта возросла вдвое, он сказал: «Поистине твоя радость растет вместе с моими словами! Дай ему, о такой-то, сорок тысяч!» Поэт чуть не умер от счастья. Придя в себя, поэт сказал: «Ты, да буду я тебе выкупом, человек щедрый, и я знаю, что всякий раз,
как ты замечал, что радость моя увеличивалась, ты увеличивал мне награду. Принять от тебя такую награду мог бы только- неблагодарный!» Затем он призвал милость Аллаха на него и вышел».
Мухаммад ибн Ясир продолжал так:
«И подошел к нему его писец и сказал: «Слава Аллаху, этот человек был бы доволен получить от тебя сорок дирхемов, а ты приказываешь выдать ему сорок тысяч!» — «Горе тебе,— возразил правитель,— ты разве хочешь на самом деле выдать ему что-нибудь?» — «А разве возможно ослушаться твоего приказа?» — спросил писец. «Дурак ты,— сказал правитель,— ведь этот человек порадовал нас словами, и мы его порадовали словами: разве, утверждая, что я краше луны, и сильнее льва, и что мой язык острее меча, и что мой приказ проникает глубже острия копья, он положил мне на руку что-либо такое, что я мог бы отнести к себе домой? Разве мы не знаем, что он лгал? Но он порадовал нас, когда он нам лгал, а мы тоже радуем его словами и приказываем выдать ему награду, хотя это и ложь; таким образом, пусть будет ложь за ложь и слова за слова. Но если же будет ложь за правду, а слова за дело, то это «явный убыток», о котором ты слышал!»
Говорят, что следующая пословица не сходит с уст простого народа: «Он смотрит на меня искоса, как будто бы' я съел еду на двоих, ему же дал съесть еду на одного»,-— она, несомненно, принадлежит жителям Мерва.
Ибрахим рассказал также:
— Мухаммад ибн Ясир аль-Марвази сказал: «Я построил бы конюшню для моего вьючного животного, если бы это для меня не было все равно что построить город!»
Ибрахим продолжал:
— Сказал я Ахмаду ибн Хишаму, когда он строил себе дом в Багдаде: «Когда Аллах хочет погубить имущество человека, он отдает его во власть глины и воды».— «А к чему упоминать про глину и воду? — возразил он,— будет вернее сказать так: «Когда Аллах хочет погубить имущество человека, то заставляет его уповать на воздаяние»; ведь не что иное, как только вера в воздаяние, губила людей, заставляла их покидать свои дома и превращала их жилища в пустыни. Я не видел никогда щита более спасительного для имущества, чем неверие в воздаяние».
Он рассказывал еще следующее:
