— Что касается того, что это якобы подтачивает мой организм, как вы упомянули, то больше всего я боюсь для моего организма покоя и малоподвижности. Никого я не видел здоровее телом, чем носильщики и дозорные обходчики. И если люди до меня умирали преждевременно, то лишь потому, что у них не было этой привычки двигаться. Почему люди говорят: «Такой-то, клянусь Аллахом, здоровее, чем стражник»? Они имеют в виду стражников, которым приходится бегать то туда, то сюда. Когда я иной раз из-за какого-либо дела остаюсь дома, то я часто поднимаюсь и спускаюсь по лестнице, опасаясь вреда от малоподвижности. Что касается того, что я отвлекаюсь далеким должником и не занимаюсь близким, то скажу, что я приступаю к делу с далеким не раньше как закончу его с ближним. Что касается добавочной пищи, о которой вы упомянули, то душа моя твердо знает, а сердце смиряется с тем, что она получит от меня лишь то, что ей положено. И если душа будет требовать от меня отчета за дни утомления, то я потребую с нее отчета за дни покоя, и она тогда узнает, какая разница между днями аль-Хурайбы и межд> днями ас-Сакифа. А что касается встречных животных с грузом, рывков и толчков, о которых вы говорили, то я пересекаю рыночную площадь, до того как люди рынка поднимутся на молитву, возвращаюсь же я по задам рынка. А что касается моих сандалий и штанов, то я с самого выхода из дома и вплоть до приближения к двери моего должника держу сандалии в руках, а штаны в рукаве. Когда я подхожу к нему, я надеваю и то и другое, а когда я ухожу от него, я вновь их снимаю. Так что обе эти вещи в этот день находятся в наибольшей сохранности и в наилучшем состоянии. Осталось ли что-либо, о чем вы упоминали и на что я не ответил?
— Нет,— отвечали они.
— А вот у меня есть одно соображение, которое полностью разъяснит все, о чем вы упоминали! — воскликнул он.
— Какое же? — спросили они.
Тогда он ответил:
— Если близко живущий должник, который должен мне тысячи динаров, узнает, с какой настойчивостью я взыскиваю свое с далеко живущего должника, который должен мне лишь фальсы, он сам принесет то, что должен, и уже не будет иметь в душе поползновений на мое добро. Таким образом, эти хождения не только возвращают мне мои деньги, но и обеспечивают длительный покой для моего тела. А потом я волен буду и отказаться от этого покоя, и заменить его своими делами, как захочу. Есть еще и другое соображение. Если бы эти малые деньги не были бы остатком от большого долга и не связывались бы с таким долгом, о котором все знают, то мне позволительно было бы и отказаться от них. Но отнюдь непозволительно оставить что-нибудь из долга невзысканным и тем разжечь у других должников поползновение на остатки.
Тогда они поднялись и воскликнули все в один голос:
— Нет, клянемся Аллахом, никогда впредь не будем мы спрашивать тебя о трудных вопросах.
Рассказывал мне брат Мухаммада аль-Макки, Ахмад аль-Макки, который общался с Абу Саидом в связи с перекупкой и другими делами, а также ради бесед с ним и его чудачеств, следующее:
— Однажды сказал я ему: «Ты ведь очень богат, и ты знаешь то, что неведомо нам, рубашка же у тебя грязная, почему ты не прикажешь ее выстирать?» — «А если бы я был беден и не ведал и того, что ты знаешь, как тогда сказал бы ты мне? Вот уже шесть месяцев, как я размышляю над этим, но мне еще не стало ясно, как правильно здесь поступить. Иной раз я говорю себе: когда одежда становится грязной, она разъедает тело, подобно тому как ржавчина разъедает железо; когда одежда несколько раз влажнеет от пота и опять высыхает и на ней накапливается грязь и застывает, то разъедаются нити и перепревает пряжа, не говоря уже о зловонном ее запахе и отвратительном виде. Кроме того, ведь я такой человек, который ходит к дверям должников, а слуги моих должников прямо-таки верзилы. Как ты думаешь, что они сделают, когда они увидят меня в грязных отрепьях и затасканных лохмотьях, похожим на кузнеца? Они либо надерзят мне, либо захлопнут передо мною дверь. И все это принесет нам вред, а при хозяйственном подходе к денежным делам нужно избегать всего того, что помогало бы должнику задерживать уплату; кроме того, при этом тебя часто охватывает гнев, а разгневанный человек наталкивается только на неприятности.
