Книга о скупых полностью

Абу Саид аль-Мадаини слыл у нас в Басре имамом по скупости. Был он самым богатым и самым крупным перекупщиком. Отличался он большим умом и большим красноречием, всегда был готов на убедительный ответ и умел предвидеть все наперед. Я удивлялся толкованию, которое давали наши друзья выражению, принятому у арабов для обозначения низости: «.алъ-лаим ар-ради». Они говорили так: «Каждый лайм — скупой, но не каждый скупой — лайм, потому что название «лайм» приложимо к скупости, к неблагодарности, к низости души, причем человек, которого так называют, должен быть закоренелым в этих пороках издавна». Абу Зайд говорит: «Есть лайм и мальам». Слово «лайм» я уже объяснил, а мальам — это тот, кто извиняет лайма. Что же касается выражения ал-лаим ар-ради, то это тот,

который не доит животное в сосуд, а сосет прямо из сосца, боясь, чтобы и капельки молока не пропало.

Сказал Сауб ибн Шахма аль-Анбари о своей жене родом из племени Хамдан:

Ты говоришь, что Малиджа моя так дрожит за добро:

Часто сосет у коровы кадим, отодвинув ведро.

(А кадимани — это два передних сосца.) Когда он об этом узнал, то дал ей развод. Но после того как он это сделал, ему сказали:

— Ведь скупость предосудительна в мужчине, когда же ты слышал, чтобы высмеивали за скупость женщину?

— Не это у меня в мыслях,— ответил он,— но я боюсь, что она родит мне ребенка, подобного ей самой!

Рафи ибн Хурайм сказал:

...будешь сидя доить, а порой

Прямо из вымени станешь отсасывать теплый удой.

Он таким образом молит Аллаха, чтобы он сделал его противника владельцем овец, а не владельцем верблюдов и чтобы сосал он из сосца, хотя у него и будет сосуд. Иногда бедуин, призывая проклятие на своего противника, говорит: «Если ты лжешь, будешь доить сидя!» То есть: «Да заменит тебе Аллах благородных верблюдов низкими овцами!»

К чему удивляться низости ради, ведь Абу Саид аль-Мадаини делал еще больше: он брал себе приправу прямо из большого, частично вкопанного в землю кувшина с уксусом, и кувшин этот так и стоял, пока не истлел, однако он не пролил из него зря ни много ни мало.

Был у нас кружок, где заседали перекупщики и скупые и совместно обсуждали, как правильнее всего вести хозяйство. И вот они узнали, что Абу Саид ходит каждый день в квартал аль-Хурайба, чтобы взыскать там с одного человека пять дирхемов, которые оставались за ним. «Это огромная ошибка и большая потеря,— рассуждали они,— благоразумие ведь требует строго настаивать, но не терпеть потерь. Наш же друг зря навлекает на себя разные беды».

И вот обступили они его для того, чтобы всецело заняться им и при этом извлечь от него поучение, и говорят ему:

— Мы видим, что ты делаешь нечто такое, чего мы совершенно не понимаем. Ошибка же, совершенная тобой, кажется более вопиющей, чем ошибка всякого другого. Это дело поставило нас в тупик, расскажи же нам о нем, ибо нам стало уже невмоготу от него, объясни нам, почему ты ходишь в аль-Хурайбу, чтобы получить там пять дирхемов. Во-первых, мы не уверены в том, что эти хождения не подтачивают твоего организма, ты ведь в летах, ты можешь заболеть и из-за этой малости тогда не сможешь взыскать и большего. Во-вторых, ты при этом так утомишься, что тебе обязательно понадобится усиленный ужин, если ты из числа тех, кто ужинает, или добавочный ужин, если ты из числа тех, кто обычно не ужинает, и если все это сложить, то получится больше пяти дирхемов. Кроме того, ты должен протискиваться сквозь толчею в середине рынка, а на тебе хорошая одежда. Навстречу тебе двигаются животные с грузом: отсюда рывок да оттуда толчок — вот одежда и погибла. Ты продырявишь и стопчешь свои сандалии, ты измажешь и истреплешь свои штаны, а чего доброго, еще и споткнешься и окончательно изорвешь сандалии свои в клочья. Итак, желание взыскать малое приведет тебя ко всем этим бедам, а в итоге ты ничего не достигнешь. Ты ведь среди нас наидостойнейший, однако мы хотим, чтобы ты немножко разъяснил нам это дело, ибо не все мы уверены в том, что ты поступаешь правильно.