Однако я не хотел бы ввести тебя в заблуждение этой книгой и не хотел бы скрыть от тебя ее недостатки, потому что она не может вместить все, что ты хочешь, и не может передать то, что нужно, как это ей подобало бы; ведь есть много таких рассказов, которые стоит только начать — и люди узнают, о ком именно идет речь, даже если бы мы не хотели этого и не назвали бы никаких имен, достаточно было бы упомянуть лишь то, что намекало бы на эти имена, например, сказать: «друг», «близкий», «скрытный», «приукрашивающий себя». В этом случае польза, которую вы бы извлекли из подобного рас сказа, не окупила бы безобразной несправедливости по отношению к этим людям. Таким образом, одна глава этой книги окончательно отпадает и книга, несомненно, от этого сильно страдает. Но эта глава была бы самой богатой подобными рассказами и больше всего привела бы тебя в восторг. Есть и другие рассказы, которые не имеют никакой славы, а если бы они и славились, то в них нет никакого указания на действующих в них лиц, и определить их героев невозможно. А ведь прелесть их заключалась бы лишь в том, что можно было бы узнавать действующих в них людей, ты бы мог установить связь лиц, описанных в рассказах, с их прообразами и с людьми, достойными такого описания. Опустить же то, что связывает события и размышления о них между собою, означало бы сделать рассказ вполовину менее тонким и забавным. Ведь если бы человек связал забавный рассказ с Абу-ль-Харисом Джуммайном, или с Хайсамом ибн Мутаххаром, или с Музаббидом, или с Ибн Ахмаром, то, хотя бы он и был невыразительным, все же получился бы превосходным, как можно только пожелать; а если бы он создал забавный рассказ, яркий по существу, остроумный по смыслу, а затем приписал бы его Салиху ибн Хунайну, или Ибн ан-Навва, или кому-нибудь из ненавистных людей, то рассказ оказался бы невыразительным, диже стал бы серым, а ведь серое хуже невыразительного. Точно так же если бы ты создал речь о благочестии или проповедь людям, а затем сказал бы: «Это речь Бакра ибн Абдаллаха аль-Музани, или Амира ион Абд Кэйса аль-Анбари, или Муаррика аль-Иджли, или Язида ар-Раккаши»,— то красота бы ее удвоилась, и такое приписывание придало бы ей свежести и возвышенности; а если бы ты сказал: «Ее произнес Абу Каб ас-Суфи, или Абд аль-Мумин, или Абу Нувас, поэт, или Хусайн аль-Хали», то, по существу, в ней осталось бы лишь то, что в ней действительно есть, или, лучше сказать, ты ошибся бы в ее оценке и умалил бы ее значение.
Мы сообщаем тебе много рассказов, которые мы связываем с их героями, а также много рассказов, которые мы не связываем с их героями — из страха перед ними или из уважения к ним. Если бы ты не просил у меня этой книги, то я не взял бы на себя труд писать ее и не сделал бы свои слова мишенью для обид и отместки; если она окажется заслуживающей упрека или слабой, то вина твоя; если же труд мой будет оправдан, то заслуга моя, а не твоя.
ПОСЛАНИЕ САХЛЯ ИБН ХАРУНА К МУХАММАДУ ИБН ЗИЯДУ И К СВОИМ ДВОЮРОДНЫМ БРАТЬЯМ ИЗ ТОДА ЗИЯДА, КОГДА ОНИ ВЫСКАЗАЛИ ЕМУ ПОРИЦАНИЕ ЗА ЕГО ВОЗЗРЕНИЯ НА СКУПОСТЬ И ИЗУЧИЛИ ЕГО ВЫСКАЗЫВАНИЯ ПО ЕГО ПИСАНИЯМ
Во имя Аллаха милостивого, милосердного!
Да благоустроит Аллах ваше дело, да укрепит ваш союз, да научит вас добру и да сделает вас достойными себе.
Аль-Ахнаф ибн Кайс говорил: «О, сообщество сынов Тамима, не спешите к раздору, ибо кто из людей больше всего спешит на бой, тот меньше всего стыдится бегства». Давно уже говорили: «Если хочешь видеть все пороки сразу, то посмотри на хулителя, ибо он судит о недостатках людей сообразно с теми, какими наделен он сам». Первый же недостаток — это считать пороком то, что на самом деле пороком не является. Дурное дело — препятствовать наставнику и восстанавливать против сочувствующего. Говоря это, мы хотим лишь направить вас на истинный путь и исправить вас, избавить вас от порочности и продлить ваше благоденствие. И если мы ошиблись, выбирая способ наставить вас, то все же мы не
изменили своего благого намерения из-за наших взаимоотношений. Затем, вы же знаете, что мы заповедовали вам лишь то, что еще раньше мы избирали для самих и благодаря чему помимо вас нас знает весь свет. А вам подобало бы из родственного уважения принять как должное такое к вам наше обращение, указав нам лишь на то, что мы упустили сделать из своего долга по отношению к вам. Вы же не добились приемлемого оправдания и не выполнили долга родственного уважения. Да, если бы перечлсление чужих недостатков было добрым делом и заслугой, все же мы признали бы, что нам не по душе заниматься этим. Тяжелее и печальнее всего то, что всегда помнят ошибки учителей и умышленно забывают про невнимание учеников, а также и то, что всякий промах людей, которые упрекают, преувеличивают, а на злонамеренность людей, которым делают упреки, никакого внимания не обращают. Вы упрекнули меня за мои слова, сказанные моей служанке: «Меси тесто для кислого
