Слон с подобным же характером доставил однажды немало хлопот двоюродному брату Карла Гагенбека — Джону. В одной цейлонской деревне около Канди он за крупную сумму купил у сингальца необычайно красивого и весьма послушного с виду слона по кличке Панака. В сопровождении молодого смотрителя животное было доставлено во владения Гагенбека и помещено в загон. На следующее утро Панака, который казался образцом послушания, стал неузнаваем. Он буйствовал и вел себя как одержимый: глубоко взрывал землю, вырывал с корнем и валил небольшие деревья. С особым удовольствием хватал он хоботом камни и бросал их на крышу гостиницы. Служащие Гагенбека не были новичками в обращении со слонами, однако все их попытки умиротворить разбушевавшееся животное окончились неудачей. Переступить порог его загона было опасно для жизни, ибо он бросался на каждого входящего.
Гагенбек впустил к буяну двух молодых слонов (ему казалось, что это хорошая идея). Но тот не только не подобрел, а даже стал бить своих собратьев хоботом, да к тому же так сильно, что они сначала упали, а потом в страхе выскочили из загона. Гагенбек решил выждать несколько дней. В течение этого времени слону бросали корм через ограду загона.
В конце концов пришлось обратиться к прежнему хозяину и попросить его прислать своего служителя. Когда тот прибыл и слон узнал его, произошло мгновенное преображение. Панака начал гладить молодого индийца хоботом, выражал большую радость и снова стал послушным, даже покорным и кротким животным. Лучшим выходом было бы, если бы любимец Панаки остался у Гагенбека. Но индиец не хотел расставаться со своим хозяином-сингальцем. Тогда Гагенбек предложил возвратить слона прежнему хозяину, потребовав от последнего вернуть уплаченные за животное деньги. Дело дошло до суда, в результате которого Гагенбеку удалось добиться только обмена Панаки на двух молодых и не очень ценных слонов.
Самка Лилли, жившая перед первой мировой войной в Дрезденском зоосаде, тоже слушалась только своих двух друзей — собственного смотрителя и директора зоосада Шепфа. Больше никого она не выносила. Особую антипатию она почему-то питала к людям, одетым в форму, безразлично какую: их она с большим удовольствием оплевывала. Ей не было никакого дела до того, что среди людей с погонами и блестящими пуговицами иногда встречались и «коронованные особы».
Но все-таки даже на самую горячую симпатию к человеку абсолютно полагаться нельзя. Слон Бой, тезка первого берлинского слона, находившийся двадцать лет назад в зоологическом саду Мюнхен-Хеллабрунна, был в наилучших отношениях со своим смотрителем Вернером и директором Хеком. Однако это не помешало ему однажды совершенно неожиданно и без всякого повода напасть на них обоих. Директора он ударил в спину бивнями, сломав ему несколько ребер, а смотрителя схватил хоботом и бросил головой вниз в ров. К счастью, поблизости находился не потерявший присутствия духа служитель, разносивший корм. Он бросил буяну в голову мешок с кормом для морских свинок, чем отвлек внимание разозленного животного. В это время Хеку удалось бежать. На следующий день от вчерашнего дурного настроения не осталось и следа. Бой запищал от радости, когда Хек приблизился к нему, а своего смотрителя Вернера он вновь стал слушаться с первого слова.
Невозможность предвидеть поступки слонов привела однажды в Базельском зоологическом саду к гораздо более печальным результатам. В 20-х годах нашего века здесь находилась индийская самка Дженни, Она считалась послушной и добродушной и по команде проделывала всякие фокусы. Казалось, что она питает особую симпатию к своему смотрителю Гансу Гефельфингеру. И все же она стала виновницей его гибели. Однажды Гефельфингер был найден в хлеву мертвым. Его убила Дженни. Никто не знает, как это произошло, и никто никогда не сможет поведать об этом, ибо свидетелей не было. Пять лет спустя из-за Дженни погиб еще один человек: берлинский врач, который пытался вылечить ногу животного. Во время осмотра слониха прижала своего благодетеля к решетке и раздавила ему грудную клетку.
Как человек, который не в силах перенести одиночество, вела себя несколько лет назад индийская слониха Лецими в зоосаде города Орхуса в Дании. После смерти самца, вместе с которым она прибыла из Индии, слониха чувствовала себя хорошо только в присутствии своего индийского смотрителя. Когда она не видела его, ей по крайней мере необходимо было знать, что он находится в своей комнате рядом с хлевом. Но смотрителю надо было часто выходить по делам. Тогда ему пришла в голову в буквальном смысле слова светлая мысль. Он включил электрический свет, запустил на полную мощность радиоприемник и потихоньку вышел из здания. Лецими «думала», что он находится в соседнем помещении, и была довольна. Когда же зоосад приобрел молодого слона и его поместили вместе с самкой, она была явно счастлива, что рядом с ней соплеменник, да еще такой, которого она могла усыновить.
