А уж если за клевету слегка пострадает Меридит, то поделом ей. Нечего совать нос в чужие дела. Она ведь сказала, что готова к последствиям. Что ж, это ее выбор. Кто я такая, чтобы удерживать человека от его личного выбора? Улыбнувшись своим мыслям, я направилась в сад. Пора призвать Сумрака, мы давно не практиковались вместе. Будущей Энси стоит поддерживать себя в форме.
Несколько дней прошли в ожидании новостей от Алазара. Я уже практически решилась отправиться на его поиски, когда от него наконец-то пришла весточка. Разумеется, он не мог обойтись простым письмом с посыльным. Ему нужна была театральность. Я постепенно начала понимать, с кем имею дело.
Нет, письмо было, но прислал он его в конверте из дорогой бумаги с сургучной печатью. Конверт переливался и искрился, указывая сразу на две вещи. Первое – прочесть содержимое без последствий для здоровья сможет только адресат, и второе – отправитель богат, скорее, даже неприлично богат. К письму прилагался букет из темно-бордовых, почти черных роз.
Естественно, такое послание не могло остаться незамеченным. Нэнси постучала в мою комнату настойчивее, чем обычно. Едва дождавшись ответа, она распахнула дверь и проговорила:
– Мисс Лили, вам пришло письмо.
– Благодарю, Нэнси. – Я оторвалась от книги и протянула руку.
– Боюсь, я оставила его в гостиной. Я хотела принести, но ваша матушка…
Я не стала дожидаться завершения фразы и кинулась вон из комнаты. Мама, должно быть, уже поджидает меня, сгорая от нетерпения. Наверняка ей стало любопытно, кто это шлет мне письма, ведь кроме Эдриана мне практически никто не писал, а с ним мы уже давно не общаемся… Разумеется, она не станет читать послание, адресованное мне, но все же мне бы не хотелось, чтобы она узнала, что я поддерживаю связь с Меридит или Алазаром. Никто другой просто не мог мне написать. Я ускорила шаг, с трудом сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег.
В гостиной я и в самом деле увидела маму. Она разглядывала заботливо поставленный в вазу букет с прикрепленным к нему искрящимся конвертом.
– До него нельзя дотронуться, он магически защищен, – сообщила она мне с удивлением и некоторой обидой. – Давно не видела таких писем. Любопытно, кто шлет тебе зашифрованные послания?
Я только пожала плечами, старательно пряча улыбку. Едва увидев конверт, я уже точно знала, от кого письмо.
– Ну, открой же! Неужели тебе не хочется узнать, кто его прислал? – Мама с интересом поглядывала на меня. Давно я не видела ее в таком приподнятом настроении.
Было очевидно, что любопытство распирало не только маму. В гостиной как по волшебству материализовалась Нэнси, а следом за ней – молодая горничная Рози, старательно вытирающая пыль с идеально чистой каминной полки. Смирившись с тем, что прочесть письмо в одиночестве мне не удастся, я отколола конверт от букета и постаралась отойти от остальных на более-менее почтительное расстояние.
Я раскрыла конверт и быстро пробежала глазами несколько строчек, выведенных витиеватым подчерком:
И ниже серебристой мерцающей вязью было выведено:
Последняя строчка исчезла, как только я ее прочитала.
– Лили? – окликнула меня мама. Было видно, что ей не терпится узнать, что написано в письме, а главное – кто его отправитель.
Я решила, что проще отделаться общими фразами, чем скрытничать и рисковать вызвать еще больший интерес к посланию.
– Это лорд Ла Майерн. Мы почти незнакомы, виделись всего раз, когда я была в Лунных землях на одном из испытаний.
– Так он из Лунных? – Мама удивленно вскинула бровь.
– Да. Кто еще стал бы посылать магически защищенное письмо, чтобы просто пригласить на бал? – улыбнулась я, а Рози, по-прежнему стряхивающая несуществующие пылинки с каминной полки, едва слышно хихикнула.
Мама кивнула, соглашаясь, а затем поинтересовалась:
– И что ты ему ответишь?
– Соглашусь, – пожала я плечами. – Не вижу причин для отказа. Он вежлив, галантен, красив, – я принялась перечислять достоинства моего мнимого поклонника, подумав, что все эти определения подходили и Алазару. – Тем более, я слишком давно не давала поводов для сплетен, – подмигнула я маме.
Мама нахмурилась: ей совсем не нравились такие шутки. К некоторым вещам она относилась слишком серьезно.
– А еще очень богат и заносчив, – добавила мама неодобрительно.
