Иларий прислал мне письмо! Магически защищенное письмо! Мальчишка-посыльный был человеком, что само по себе меня удивило. Не говоря уже о том, что такие письма стоят баснословных денег.
Это письмо одновременно обрадовало и встревожило меня. Мне стало намного спокойнее от того, что Иларий жив и здоров. Вот только почему он говорит загадками? Почему прислал магически защищенное письмо, да еще с посыльнымчеловеком? Может ли он просить меня оставить Шейлара из ревности? И что такого знает Мара?
Кажется, вопросов стало только больше…
Моя спокойная, размеренная жизнь рушится на глазах, а мир переворачивается с ног на голову…
Письмо Илария так взбудоражило меня, что я больше не могла оставаться в комнате. Я решила, что тотчас же направлюсь к Маре и все выясню. Так или иначе, ей придется мне все рассказать! Если это поможет снять обвинения с Илария и восстановить его репутацию, я заставлю ее говорить, чего бы мне это ни стоило!
Все эти мысли метались в моей голове, и я сама не заметила, как пришла к покоям Мары.
Тетя Милейн сидела в кресле у кровати кузины. Она выглядела такой уставшей, что мое сердце сжалось от жалости.
– Тетушка, как вы? – тихо спросила я.
– Все в порядке, дорогая. Отрадно, что ты пришла повидать Мару. Возможно, твое присутствие немного ободрит ее.
– Я побуду с ней. Прошу вас, отдохните немного.
Тетушка посмотрела на меня с благодарностью, тепло обняла меня и вышла из комнаты. Только сейчас я взглянула на Мару.
Фиолетовые волосы разметались по подушке, глаза закрыты, но ресницы слегка дрожат. Мара не спала, однако явно не желала со мной разговаривать. Что ж.
Я не стала подходить к ее постели. Вместо этого направилась к окну, раздвинула тяжелые бархатные портьеры, распахнула двери террасы, впуская в комнату свежий ночной воздух. Порыв ветра загасил тусклое сияние свечей, но темнее в комнате не стало: лунный свет светил ярче.
– Мара, – обратилась я к кузине. – Мара! – уже настойчивее позвала я.
Никакого ответа.
– Мара, мне нужно знать, что случилось в ночь гибели Жрицы. Поговори со мной.
И снова молчание.
– Ладно, – тяжело вздохнула я, – значит, выбора нет. Придется применить заклинание истины, – сказала я громко, а потом чуть тише, будто говорю сама с собой, добавила: – Надеюсь, в этот раз обойдется без фурункулов.
Я повернулась спиной к Маре и посмотрела на луну. Опустилась на колени и возвела руки к небу, сосредоточенно бормоча себе под нос какую-то чепуху.
Прошло не больше минуты, когда Мара недовольно пробормотала:
– Ничего у тебя не выйдет!
– Раз не выйдет, то и беспокоиться не о чем, верно? – отозвалась я, не оборачиваясь.
Сначала со стороны кровати послышалось только напряженное сопение, а потом я услышала, как Мара откинула одеяло и зашевелилась, видимо, пытаясь подняться с постели.
– Не вставай! Для заклинания желательно, чтобы ты лежала, – предупредила я кузину.
– Не хватало еще, чтобы ты на мне эксперименты ставила!
– Тогда расскажи, что случилось! Что с тобой происходит?
– Я скорблю о Верховной жрице! Разве не ясно?
– Мы все скорбим, Мара, – тихо сказала я, – но только ты уже которую неделю лежишь в кровати и ни с кем не говоришь. Что с тобой творится?
– Ты не поймешь! – резко бросила она, а я с удивлением отметила, что ее глаза подозрительно блестят. Кажется, она сейчас заплачет.
– Мара, мне известно больше, чем ты думаешь. Иларий мне все рассказал. Я думаю, что смогу понять.
