Но я снова шел по улице и снова мне привиделся знак -
Я слишком долго был глухой и немой.
Садись в вагонетку, отвезу тебя домой
В Уткину Заводь — учиться там плясать краковяк.
Если хочешь, ты меня полюби;
Просто так или с USB;
И может быть мы сразу друг друга поймём -
Если у нас один и тот же разъём.
Как тебя услышать, если я без ушей?
В компьютере полно летучих мышей;
А жёлтая луна встаёт в камышах.
Есть такое чувство, будто всем нам шах.
Минус на минус не всегда дает плюс.
Где-то в сети лежит языческий блюз;
А жёлтая луна уже на уровне крыш -
Я тебя не слышу, неужели ты спишь…
Солнце на закат, значит
Луна на восход.
Как обидно быть умным -
Знаешь всё наперёд.
Но все мои прямые
Свернулись в кольцо -
Как мне увидеть тебя,
Когда прожекторы прямо в лицо?
Ты будешь небом, где
Нежатся облака;
Я буду морем, морем
Без рыбака;
Все мои прямые
Свернулись в кольцо;
Как я узнаю тебя, когда
Прожекторы прямо в лицо?
Так что если хочешь, ты меня полюби.
Firewire или USB.
Может быть, мы сразу друг друга поймём -
Видит Бог, у нас один и тот же разъём.
Белая, как выпавший снег
Белая, как темная ночь
Белая, как сакура весной
Милосердная, но не может помочь
Белая, как сибирский мел
Белая, как нетронутый лист
Я отдал тебе все, что имел
Теперь я черный как трубочист
Без имени, как меч кузнеца
Невиданная без прикрас
Без начала и без конца
Бывшая здесь прежде всех нас
Я искал тебя, не мог понять как;
Писал тебе, но не было слов;
Я был слепой, но я вижу твой знак
Мой палец на курке, я всегда готов.
Половина — соловьиная падь
Половина — алеет восток
Ты знаешь сама — с меня нечего взять
Но все, что есть — у твоих ног
Я проснулся после долгого сна
Небритый, без имени, совсем ничей
Моя кровь говорит, что скоро весна
Может быть, в одну из этих ночей.
Один китаец был мастером подземного пенья.
Он пел только частушки.
Каждый четверг он ходил в чайный дом,
Где его поджидали две сестры-хохотушки.
Он пел, когда его одевали;
Он пел, когда его хоронили.
Когда закончился репертуар
Он сказал: Теперь мне не место в могиле.
Жизнь ползет как змея в траве
Пока мы водим хоровод у фонтана
Сейчас ты в дамках
Но что ты запляшешь
Когда из-за гор
Начнет дуть трамонтана
Одна женщина преподавала язык Атлантиды,
Сидя на крыше.
Соседи видели, как каждую ночь
К ней слетаются йоги и летучие мыши.
Один священник вступил с ней в спор;
Он втайне всегда желал ее тела;
Когда он вытащил свой аргумент,
Она засмеялась, она улетела…
Жизнь ползет как змея в траве
Пока мы водим хоровод у фонтана
Сейчас ты в дамках
Но что ты запляшешь
Когда из-за гор
Начнет дуть трамонтана
Один матрос реставрировал старинную мебель
И хлебнул с ней горя
Каждую ночь он спускался в гараж
И рыл подземный ход, чтобы добраться до моря
Тридцать лет — он закончил рыть
И вышел где-то в пустыне
Он пал на колени в соленые волны
И приник к ним губами, как будто к святыне
Жизнь ползет как змея в траве
Пока мы водим хоровод у фонтана
Сейчас ты в дамках
Но что ты запляшешь
Когда из-за гор
Начнет дуть трамонтана
Я хочу вспомнить забытый мной вкус -
Взлетать вверх, не глядя на тучу.
По рангу мне положено спать -
Мое тело пляшет качучу.
Я пью джин, как будто кухарка;
Я забыл дорогу к выходу из зоопарка.
Слишком много зеркал, недостаточно света;
Приближается лето.
Камни делают вид, что спят.
Небезопасно иметь дело с ними или со мной.
Мне кажется я видел твой взгляд;
Я бы мог помочь помочь тебе, но ты за стеклянной стеной.
Я готов предъявить вам справку.
Самое время идти на заправку.
Это море неестественно мелко
Ты можешь называть меня Стрелка
Я редкоземелен, как литий.
Я не сопротивляюсь ходу событий;
Это — милая сердцу любого матроса
Всенародная песня из Паламоса.
Кто бы сказал, что мы встретимся под этой звездой,
Я не смотрел на часы, я думал у меня проездной.
Побереги себя, не трать на меня весь свой яд.
Все уже случилось. Мертвые матросы не спят.
Я не знал, что я участвую в этой войне
Я шел по своим делам, я пал в перекрестном огне
Едва ли я узнаю, кому был назначен заряд
Впрочем, все равно. Мертвые матросы не спят.
Не спрашивай меня;
Я не знаю, как испытывать грусть.
Соленая вода разрешила мне молчать.
Соленая вода знает меня наизусть.
Знать бы загодя, что уготовано мне впереди,
Я бы вырезал твое имя у себя на груди;
Все было так быстро, я даже не запомнил твой взгляд,
Но теперь я в курсе, а мертвые матросы не спят.
Мертвые матросы не спят.
Мои уши не знают ничего кроме музыки reggae
Небо и земля работают под музыку reggae
Никто в мире никогда не слышал этой музыки reggae
Но Лев Толстой писал тексты исключительно для музыки reggae
У нас был ящик со святым, но с него сбили пломбы
А где-то внутри все равно поет мутант соловей
Известно, что душа имеет силу ядерной бомбы,
Но вокруг нее пляшут лама, священник и раввин
безнадежных степей
Извиняйте дядьку, если что-то случилось
О чем уже давно было спето
Это потому что зумзумзумзумзум.
Все женщины знают, что ритм как солнце
А мы вокруг него как планеты.
Это ничего. Зумзумзумзумзум.
