Тогда Соцуюки Шин впервые за вечер попрощался с жизнью. Человекоподобный монстр, закованный в доспехи, лениво отмахнулся от пары бойцов, пытавшихся прикрыть генерала, но так, что они этого не пережили. Он охотился за ним. Лишь чудом, провидением, благословением ками или демонов, Шин выскочил на простреливаемое снайперами места. Одного урода упокоили, второго отогнали.
Тогда он подумал, что может, наконец, попытаться исправить тот хаос, что воцарился вокруг. Вместе с этой мыслью он получил ровно четыре пули из пистолета-пулемета своего заместителя, Тамаюры Хиро. Человека, к которому Соцуюки Шин не побоялся бы повернуться спиной последние четыре с половиной года. Наверное, правильно делал, потому что расстреляли его в упор.
Что произошло после этого, Шин не знал. Неизвестные, о которых он не только не знал ничего, но и не получил возможности хоть как-то рассмотреть, спасли его, перевязали, доставили в это вонючее подземелье. Пока он находился без сознания, они принесли еще одно тело, пребывающее во сто раз более поганом состоянии, чем у него. На соседней с Шином койке доктор колдовал над Ивао Хаттори, идиотом, который сейчас, непозволительно находясь в глубокой коме, изо всех сил рвался на тот свет.
Затем появилась она, девушка, доверенный человек Спящего Лиса, Мика. Ситуацию для Шина она объяснила погано, но хоть как-то. Безопасное место, есть кое-какой врач, их спасли… знакомые Ивао. Нет, они не вернутся. Нет, они не помогут. Здесь только они. Больше никого.
«Но, если увидите медведя, Соцуюки-сан, не пугайтесь. Это хороший медведь»
Медведя он так и не увидел. Лишь мертвенно бледное лицо друга, лишь приходящего доктора, неопрятного, одышливого, с подрагивающими пальцами. Заплаканное лицо Мики, постоянно сидящей около Ивао, когда рядом не было врача. Боль от ран, освобожденных от осколков пуль? Лихорадка от легкого сепсиса? Рвущее бок ощущение содранной свинцом кожи? Ерунда. Всё ерунда по сравнению с тем, что творилось в душе Соцуюки Шина.
Принятое сгоряча решение сделать хоть что-то важное в этой охоте за миражами стоило ему всего. Устроив зачистку вместо хирургического удара по главным виновникам, он спровоцировал тех, кто стоит за Сарабашири Маэдой моментальный ответный удар. Атака натыкается на непреодолимый щит, а база исчезает в электромагнитном импульсе. Соцуюки Шин, генерал тайной карающей руки империи — мертв. Он может лежать, может дышать, может думать, но для страны он стопроцентно мертв. Убит при исполнении.
Все, совершенно все, абсолютно все надежды Шина сейчас были сосредоточены на лежащем рядом с ним теле. Только Ивао может хоть что-то придумать в этой ситуации, только у него могут оказаться какие-то козыри, какие планы, хоть что-то? Только вот он попал под электромагнитный импульс, от чего вся электроника вне и внутри его тела выгорела. Он и так умирал, пускай и довольно медленно, а сейчас?
Если это чудо, думалось бывшему генералу, то его недостаточно. Нужно еще. Нужно что-то намного серьезнее, чем неизвестные умельцы, которые могут выкрасть как раненного генерала из центра проваленной операции, так и бессознательного киборга из лишенной электричества подземной базы. Нужно что-то круче, чем сверхъестественная живучесть этого гения, не обусловленная вообще ничем. Этого недостаточно. С тем, что есть сейчас, они всё равно что мертвы. Бесполезны. Бессмысленны.
Снова потолок. Обшарпанный, даже без какой-либо побелки. Запахи сырости, тлена, бессилия и отчаяния.
Только вот Соцуюки Шин, циничный и совершенно ни во что не верующий человек, генерал, солдат, пешка, которую смахнули с игрового стола давно заготовленным движением, оказался услышан. Правда, отнюдь не богами.
Совсем не богами.
Он сам не понял, почему напрягся, услышав откуда-то издали сильно приглушенные голоса. Почему у него выступил холодный пот, почему на какой-то промежуток времени, совершенно не измеряемый, он внезапно почувствовал, что дела сейчас еще не настолько плохи, какими могут быть. Как будто что-то или кто-то могло сделать их гораздо хуже! Как⁈ Да что это может…
Шин не успел, хотя мысль уже разворачивалась в его голове холодной, ослепляюще мерзкой гранатой. Взрыв не произошел. Дверь успела открыться.
На пороге стоял
