В смертельном бою ставка на один удар бывает слишком рискованной. Так и тут лев просчитался. Скользящим движением Ледяной Вихрь ушел от удара и тут же нанес свой. Четырехгранный клинок выбил дух из наглого львенка, а мой товарищ словно в танце скользнул за спину врагу.
— Сдайся и живи. — Я слышал шелестящий шепот, который давал шанс, но лев все равно решил напасть. Энергия смерти медленно заполняла дуэльный круг.
Гигантский питон обвил своими кольцами тело свирепого льва. Мгновение и раздался отвратительный хруст. Царь зверей оказался повержен.
На зеленую траву окрашенную легким рассветным солнцем медленно сползало тело юного представителя клана Льва. В глазнице его шлема торчал четырехгранный клинок. «Змеи никогда не дают второго шанса.»
Отбросив в сторону шлем Фэй сел на колени перед телом поверженного противника и резким движением вырвал из его глазницы свой четырехгранный клинок. Бережно сняв с погибшего шлем он закрыл ему веки и начертал над его лбом знак удачного перерождения, после чего резко встал.
— Он сражался как настоящий лев. Да будет его перерождение удачным. — И поклонился телу убитого. Вот что значит идеальное следование канонам.
— Суд Чести окончен. Цан Фэй доказал свою правоту. — Черный Журавль резким движением вскинул в небо клинок и остальные судьи, включая Седого Льва, тут же повторили его жест. А я чувствовал как в спину моего друга смотрят жестокие глаза шугендзя Ашиганы Йоши. Большая игра продолжается.
— Чай? Вино? — Гуанг в роскошном халате старшего делопроизводителя Сапфировой канцелярии вольготно развалился в кресле за огромным письменным столом, на котором был мастерски вырезана история защиты Великой Стены. Мое кресло было не менее удобным и теперь я осматривал его кабинет. На стенах было несколько картин и я разу узнал руку мастера, который их написал. Слишком уж характерное движение кисти, больше похожее на удар клинком.
Прошло три дня с момента победы Ледяного Вихря, которую мы отпраздновали с эпическим размахом и теперь жизнь вошла в свою колею. Правда, ребят по факту заперли в общежитии Рубиновой канцелярии. Формально, чтобы они готовились к сдаче вступительных экзаменов, а на деле, чтобы лишний раз не провоцировать львов. Седой Лев озвучил, что все прошло по правилам, но Ашигана Йоши все равно был недоволен результатом. По словам Лиан этот шугендзя занимал не последнее место в инквизиции и слыл не только мстительным ублюдком, но и мастером охоты на еретиков. Понятно, что обвинить офицера легиона будет достаточно сложно, но если подойти к этому с умом и фантазией, всегда можно придумать способ как добиться нужного результата. А глупцом дядю погибшего льва не могли назвать даже те кто его откровенно ненавидел. А таких было не мало…
Сын дяди Хвана нашел окно в своем очень плотном расписании, чтобы встретиться со мной и поговорить о моей будущем. Перед входом в канцелярию у меня очень вежливо, но крайне вежливо попросили сдать оружие и мне пришлось подчиниться. Верные шуаньгоу с большим уважением были убраны в сундук, который при мне закрыли на замок. Но я так сросся с своим оружием, что без него чувствовал себя голым.
Сделав отметку в журнале, мне выдали бирку подтверждающую, что я сдал оружие. По правилам эта вещица крепилась на пояс, чтобы любой видел, что мое оружие сдано. Кажется я лучше начинаю понимать зачем нас старательно обучали бою без оружия в Нефритовой обители.
— Предпочту вино, — Картины на стенах навевали мне ощущения кабинета губернатора Хвана, а там они с дедушкой постоянно пили вино. Меня накрыла легкая ностальгия по тем спокойным временам. Как же пластична наша психика. Сейчас я называю те времена спокойными, а ведь тогда мне казалось, что вокруг меня творится настоящий хаос.
— Похоже на кабинет отца? — С легкой улыбкой спросил Гуанг заметив, что я рассматриваю работы его покойного дяди. Одна из таких работ сейчас где-то у Такеши Кумихо и если честно, то меня напрягает, что скорпион уже давно меня не трогает. Нет даже намека на ее присутствия в моей жизни. Словно она просто отпустила меня со своего поводка, но в это может поверить лишь полный глупец.
— Даже слишком. Такое ощущение, что я снова в Громовой жемчужине и рассматриваю картины господина Йи, пока дед спорит с дядюшкой Хваном спорят по очередному вопросу. — Ответом мне была теплая улыбка.
