— Мой выбор сделан давным давно. Прочь из моего разума или я тебя уничтожу! — Каждое произнесенное слово было наполнено силой моего духа и оставляло выжженные раны на поверхности этого озера.
Зеркальная поверхность больше не смеялось, не угрожало. Она стонало от боли, а через мгновение разлетелось на осколки света и теней. Черная вода медленно растворялась и в глади озера отражались облака.
Я стоял на берегу, глядя на гладь озера, и чувствовал, как внутри утихает все, что было гневом и болью. После той тьмы, что пыталась разрушить мою волю, этот покой казался обманчивым. Он был слишком мягким. Слишком глубоким. И это было подозрительно.
Волны ритмично накатывающие на песчаный берег успокаивали и словно говорили, что мне стоит отдохнуть. Но ждать это не в моих принципах.
Когда нет направления, то твоя воля даст тебе направление. Круг Земли уже показал мне, что не важно куда ты идешь рано или поздно ты встретишь кого-то кто захочет тебя остановить. А это даст возможность получить необходимую информацию.
Я медленно шел вдоль берега думаю о том насколько же я изменился. Меня больше не трогают мои старые травмы. У меня есть четкое понимание зачем я сражаюсь и самое главное у меня есть цель.
Стоило мне это осознать, как вода вытолкнула на берег длинный шест. Он был тонкий, из белого дерева, будто его долго вымачивали в молоке. Согнувшись, я коснулся воды — и она не дрогнула. Ни кругов, ни бликов. Как зеркало, натянутое между мирами. Только тишина и моя тень, нарушенная дыханием. И при этом по нему все так же двигались волны. Интересно.
Подхватив шест я ступил в воду. Ни всплеска. Ни сопротивления. Только ощущение, что границы растворяются. Между телом и озерной гладью. Словно я, вновь, иду между мирами.
Вода не приняла меня, но и не отвергла. Я не тонул — не в обычном смысле. Но с каждым шагом чувствовал, как будто ухожу глубже… не в озеро — в себя. В некое внутреннее пространство, где исчезает различие между «я хочу» и «я должен».
Под ногами — не вода. Не почва. Что-то промежуточное. Хрупкое. Идеально гладкое. Оно держало меня… но лишь едва-едва. Казалось еще чуть-чуть и я камнем рухну на самую глубину.
Ветер затаился. Даже птицы, скрытые в прибрежных деревьях, умолкли. Был только я и голос. Не внешний — внутренний. Он плыл сквозь грудную клетку, будто звучал из моих собственных костей:
Эти слова не были угрозой. Не были соблазном. Они просто были. Мягкие, как рука матери. Как прикосновение воды к горячей коже. Ненавязчивые. Почти нежные.
Мое дыхание стало глубже. Ровнее. Я замедлил шаг и закрыл глаза.
И в этой тишине, полной зеркал и мягких голосов, я вдруг понял: вот что делает Вода. Она не ломает. Не требует. Она — уговаривает. Успокаивает. Обнимает так бережно, что ты сам забываешь, зачем сопротивлялся.
И все же я открыл глаза.
Смотрел на воду под ногами, прозрачную, до самого дна, где дрожали тени невыбранных путей. И сказал — не громко, почти шепотом:
— Но я еще не вернулся. А значит, не закончил.
Гладь воды вздрогнула. Не от гнева — от понимания, словно признавая мой выбор, и вместе с этой дрожью мир изменился. Не сразу, не резко — сначала это было только ощущение. Как будто кто-то тихо вдохнул рядом, не касаясь ни плоти, ни воздуха. Как будто шелк коснулся затылка, и в следующее мгновение — я уже знал: я больше не один.
На другом конце озера, где вода сливалась с туманом, появилась фигура.
Она не вышла. Она не подплыла. Она просто была — как будто всегда находилась там, но лишь сейчас позволила себе быть замеченной.
Силуэт казался одновременно юным и древним. Тонкий, в легком плаще, отливающем серебром и сине-зеленой чешуей, как чешуя карпа кои. Черты лица невозможно было различить — будто они были нарисованы акварелью, которую коснулась капля воды. Только глаза сияли мягким, мутноватым светом, как лунный отблеск на дне колодца.
Он стоял на поверхности озера, так же как и я. Но каждый его шаг вызывал рябь не на воде — а в самом воздухе. Пространство слегка изгибалось вокруг него, как в миражах над горячим песком.
— Ты услышал, но не утонул, — произнес он. Его голос был стар как морской прибой и свеж как роса. — Это редкий дар.
— Кто ты? — Я не поднял оружия. Не из доверия. Из чувства, что это просто… неуместно. Он не был врагом. Он не был человеком.
— Я не имею имени, которое ты бы мог произнести, — ответил он. — Но в этом круге зовут меня Хо Чжи. Я проводник. Я укажу путь, но не поведу по нему.
— Почему? — Я сжал шест. — Потому что Вода не ведет?
Он чуть склонил голову, точно учитель, которому понравился вопрос ученика.
— Потому что Вода предлагает. Только ты можешь принять. Или отвергнуть. Здесь ты не сражаешься — ты плывешь. Здесь победа — не в силе. А в умении не утонуть в себе.
