– А.: Естественно, я не всё время была на площадке, но когда приезжала на съемки, мне очень нравились отношения внутри группы. Ведь чаще всего съемочные процессы – это все на грани истерики. А в Наде есть очень хорошее сочетание: с одной стороны, требовательность, с другой – очень выдержанная форма поведения. Изначально же все к ней отнеслись с настороженностью, несмотря на то что почти все члены съемочной группы – это и товарищи, и друзья: «Как будет?», «Что будет?», «Насколько она компетентна в этом деле?». А когда я приехала, через некоторое время после начала съемок, Надя уже была абсолютным капитаном корабля, все работали настолько слаженно и заинтересованно… Вообще, ситуация сейчас немного дурацкая: мы сидим с Надей и друг друга пытаемся хвалить.
– А вы говорите как есть!
– А.: Ну понятно, мы говорим как есть. Вообще, было бы смешно, если бы мы говорили, какой Надя бездарный режиссер и как Надя жалеет, что взяла меня на роль. (Смеется.)
– Хорошо, тогда поговорим на другую тему. Вот ты, Надя, младшая сестра, – ты чувствовала давление старшей, когда росла?
– Н.: До определенного момента мне было удобно и комфортно жить «за Аней». Прятаться. Быть немножко такой жертвой.
– Жертвой? Почему?
– Н.: Потому что всегда есть на кого пожаловаться, всегда можно сказать, что тебя недоуслышали, недолюбили. А потом в какой-то момент эта разница в возрасте перестала ощущаться. И теперь я уже просто на эмоциональном уровне завишу от Аниного мнения, от ее комментариев, настроений.
– А.: Мне кажется, это мы все зависим от твоих, Надь, комментариев, настроений и вообще… (Смеется.) На самом деле мы обе прислушиваемся друг к другу, друг друга дополняем. Мы уже какой-то единый организм. Здесь интересно вот еще что: у нас изначально был союз братьев и сестер – братья Пресняковы и сестры Михалковы. Мы спектакль делали вместе, и здесь тоже их сценарий. Поэтому ощущение, кто младше, а кто старше, всё время было перемешано: у нас и младшие становились старшими. Если говорить про себя, то я-то себя, конечно, чувствую старшей сестрой. Вот у Нади в телефоне я забита как Big mama. А так, есть у нас некая взаимозаменяемость, с одной стороны, а с другой – взаимовыручка. Большинство вопросов мы решаем коллективным мозгом.
– А почему Big mama, Надь?
– Н.: Я уже даже не помню, если честно. Мы были в Испании вместе, и Аню так кто-то назвал.
– А.: Я думаю, дело в размере и возрасте. (Смеется.)
– А у тебя, Аня, как сестра записана?
– А.: Надя у меня просто «Надя».
– Н.: Вот такая любовь.
– А.: Тупышка. (Смеется.)
– Надя, ты сказала, что в какой-то момент перестала ощущать разницу в возрасте. Когда это произошло?
– А.: Минут пятнадцать назад. (Смеется.)
– Н.: Где-то года два назад. Я просто начала ассоциировать себя с самой собой. Впереди перестала идти мысль – «а что подумает сестра?». Хотя Аня всё равно выскажет свое мнение – это понятно. (Улыбается.) А так, я шаг за шагом пыталась отсоединить себя от нашего клана: от всего прекрасного, что он дает, и от всего ужасного, что тоже он дает. (Смеется.) Я старалась понять, кто я есть и чего хочу. Не осознав этого, на съемочную площадку я бы не пришла. А как оказалось, это и есть мое комфортное состояние – быть на съемочной площадке в качестве режиссера. Там ты не имеешь права сомневаться.
– Это верно. Ты уже не имеешь права на ошибку.
– Н.: Нет, ты не имеешь права на сомнения.
– А.: Право на ошибку есть всегда.
– Н.: Да. Но ты не имеешь права не верить в то, что всё получится, не можешь сомневаться в тех людях, которых собрал.
– А кстати, ты советовалась с отцом?
– А.: Посоветовалась и сделала по-своему. Вот так.
– Н.: В течение съемок я высылала ему какой-то материал, папа даже что-то хвалил, мы общались по поводу картины: он высказывал свое мнение, а я осталась при своем. Потом, конечно, я что-то поправила, но только после того, как сама всё переварила, а не только потому, что мне так сказали сделать.
– У Ани сыновья значительно старше твоих детей. Сколько твоим сейчас, Надя?
– Н.: Старшей – 7, младшему – 5 лет.
– А.: У нас еще и Лида моя, которой тоже 5 лет.
– Да, девочки, вы же одновременно были беременными!
– А. и Н. вместе: Три месяца разница.
– Н.: Но я, если честно, даже не помню этого времени.
– А.: Надь, месяцев шесть мы вместе ходили беременные. (Смеется.)
– А как же ты этого не помнишь?
– Н.: Не помню, я же беременная была. (Смеется.)
