– Как Аня в этом похожа на моего брата Игоря! Хочу вспомнить детскую историю, которую Аня мне рассказывала: ты сорвала незрелую землянику, а бабушка Наталья Петровна уколола тебя в палец…
– А.: …она уколола меня и сказала, что незрелые ягоды собирать нельзя ни в коем случае. У нее были такие своеобразные, но действенные методы воспитания. Она учила нас брать на себя ответственность за поступки.
– К вопросу о воспитании. Надя однажды вспомнила, как на банкете после премьеры «Утомлённых солнцем» захотела спать, а отец сказал: «Ты бы могла и не ходить сюда, а если уж пришла, то веди себя по-взрослому, сиди до конца», а ей в тот момент было всего лет семь. Это ведь тоже пример того, насколько у вас было строгое воспитание.
– А.: Вообще в последнее время я начинаю поддерживать эту версию насчет того, что значение детства абсолютно переоценено.
– То есть?
– А.: Нас, в общем-то, никогда не спрашивали, не скучно ли нам, чем нас развлечь. А современные родители – абсолютные рабы своих детей в этом смысле. Я в последнее время начала действовать совершенно в противоположном направлении, поскольку поняла, что таким видом любви мы своих детей калечим.
– «Таким видом» – что ты имеешь в виду?
– А.: Гиперопеку, наверное.
– Н.: Извини, я тебя перебью. Вот Нина. Она привыкла, что мы организовываем их с братом досуг. И тут недавно – это вообще уже был высший пилотаж – она пришла убитая совершенно после школы, после занятий, везде «повисела», везде поигралась и потом сидит такая на диване и говорит: «Мам, как ты думаешь, что бы мне сейчас захотеть?» В этот момент я сказала: «Нин, ты вообще как себя чувствуешь? Ты хочешь, чтобы я тебе сказала, чего ты хочешь? Не сумасшествие ли это уже?!»
– Вот Аня как раз об этом и говорит.
– А.: Да-да. Поэтому я принципиальна сейчас и с младшими детьми – имею в виду с нашими с Надей, «последний помет» (смеется), – я с ними общаюсь достаточно ну не жестко, но сдержанно. Они, к сожалению, абсолютно не ценят то, что имеют. Среди всего этого изобилия им становится не к чему стремиться. Вот что меня радует в моих старших детях – они амбициозны. А новое поколение… Они не амбициозны, они очень дружелюбны, у них очень большой запрос на счастье. Это история про то, что счастье возникает, когда ты уже живешь в комфортных условиях и думаешь: «А вот хотелось бы еще, чтобы счастье было». Ты ведь не думаешь о том, что тебе есть нечего… Существует прекрасная история про то что, когда идет война, то ни у кого нет депрессий, никому не приходит в голову пойти к психоаналитику и порассуждать на эту тему. Конечно, это не значит, что надо искусственно создавать детям невыносимые условия, но стоит попробовать научить их быть интересными самим себе – это очень важно. Научить их принимать какие-то самостоятельные решения, не влезать в их отношения, не мешать им выяснять отношения друг с другом – потому что это такая эволюционная борьба, которая должна существовать, иначе после нас останутся красивые никчемные люди.
– С другой стороны, вы-то обе росли в абсолютно комфортных условиях. И ваши дети растут так же.
– А.: Я имею в виду немного не тот комфорт, о котором говоришь ты. Мы росли так, что нами никто в общем-то не интересовался, мы особо не были интересны своим родителям. А у нас: «Так, сейчас все тише-тише: ребенок хочет что-то спросить. Что ты хочешь, голубчик?» То есть воспитание превращается в выращивание комнатных цветов, которые и не цветут в принципе: зачем цвести и тратить на это свои силы и энергию? Сегодня мы рабы детей, вот о чем я говорю.
– Н.: Нам нужно, чтобы они всегда были с нами, чтобы всегда ходили с нами. Получается, что мы от них зависим, а не они от нас. Я вообще лет до пяти-шести на даче сидела, и всё. В принципе, мама много нами занималась, но в основном каждодневной опорой была бабушка. Но могу сказать, что я очень много времени проводила с папой – из всех детей мне, наверное, досталось больше всего его внимания. Возможно, мое рождение пришлось на осознанное восприятие папой отцовства.
– А.: Папа всегда говорил, что на первом месте для него работа, на втором – друзья, а на третьем – семья. Что абсолютно нормально для мужчины, как мне кажется. Поэтому когда родилась Надя, ему был интересен вообще сам момент ее взросления, и как-то он действительно очень много времени с ней проводил.
