– Ну ты даешь! Вы тогда много времени проводили вместе? Вместе гуляли…
– А.: …да нет, какое гуляли!
– Н.: Сумки таскали, обеды готовили.
– А.: В нашей семье рождение детей – это естественный ход жизни, поэтому скидок никаких никто не делает.
– Надя с такой установкой согласна?
– Н.: Даже если согласна, я всегда говорю: «Нет, я считаю иначе». (Смеется.) Ань, а где ты вообще тогда была? Я что-то тебя рядом не помню.
– А.: Я? На родах у тебя была. Надь, ты чего, ну где я была? Я всё время была рядом.
– Н.: А я действительно не помню. Ты же тогда путешествовала очень много.
– А.: Так это уже летом, после того как ты родила.
– Н.: Да что ты?
– А.: Так и было. Меня не было всё лето, я сначала была в Америке – Андрюху с Серегой отвозила, а потом поехала отдыхать, а ты к этому времени родила уже, кормила и стонала.
– Н.: Там уже не стонала, я первый раз только стонала. Ань, а я у тебя на родах тоже была?
– А.: Была. Ты сидела, уткнувшись в телефон, и была всё время чем-то недовольна.
– Н.: А, ну это очень долго, наверное, было. (Смеются.)
– Девочки, я рад, что благодаря мне вы вспомнили столько важных моментов в своей жизни. Надя, когда у тебя появился первый ребенок, ты обсуждала с сестрой, как и что делать, как вообще жить дальше?
– Н.: Да, конечно.
– А.: У меня один только совет на всё: «Забей!» Да нет, я шучу. По поводу чего ты советовалась-то? Надь, вспоминай!
– Н.: Вот это я хорошо помню. Для меня появление первого ребенка было волнительно-непредсказуемым, как выяснилось, событием. До этого мне казалось, что я буду идеальной мамой, буду очень сильно любить своих детей и вообще, вся эта жизнь только ради детей. А когда появилась Нина, случилась какая-то нестыковка с моим представлением о том, как я должна была ее встретить. Я была, безусловно, счастлива, но были всякие послеродовые кризисы, депрессии, и я не очень понимала, что мне делать с Ниной, почему я должна кормить ее, и вообще. У нее всё время болел живот…
– А.: Это связано с тем, что жизнь кардинально меняется с появлением ребенка.
– Вот, правильно старшая сестра расставляет акценты.
– А.: Нет, я просто пытаюсь сформулировать.
– Н.: Просто перебила меня, и всё. (Смеется.)
– А.: Ну давай, говори.
– Н.: В общем, всё, что происходило, не укладывалось в моей голове. Я уже начала себя просто съедать изнутри, старалась каким-то искусственным способом полюбить дочку так, как мне казалось, я должна была ее любить. Тогда я позвала Аню, и она мне сказала: «Послушай, ну с чего ты должна любить этого ребенка, когда он тебе еще не улыбнулся, ничего еще не сказал, пока он только бесконечно орет, ты недосыпаешь, плюс у тебя энное количество лишних килограммов – почему ты должна любить этого ребенка?» Я как-то успокоилась сразу и подумала: «Ну, значит, не у меня одной такие мысли».
– А.: Да, и потом я сказала, что ты его полюбишь гораздо позже. Я испытывала похожие чувства, когда у меня появились дети. У меня всегда была модель, что я в семье старшая сестра, а тут вот еще какие-то дети, но непонятно совершенно, какое с ними родство. Поэтому я Наде и сказала, что по этому поводу совершенно не стоит переживать – это гормоны. Всё придет в свое время.
– Надя, тебе стало тогда психологически легче?
– Н.: Да вот до сих пор жду, когда придет любовь. Шучу, конечно! Мы в этом смысле с Аней разные очень, потому что у меня при одной такой проблеме рушится мир, который вдруг стал не таким идеальным. А Аня видит мир в ярких красках, и, по-моему, у нее вообще всё отлично всегда – посмотри на нее!
– А.: Да, у меня вообще никогда не бывает депрессий. У меня бывают какие-то кризисы, но мои кризисы выглядят так, как у большинства – хорошее настроение. Иногда я могу… даже не загрустить, нет, а призадуматься.
– Н.: Вот. Я всё время думаю. (Улыбается.)
– А.: Надя может небольшую проблему раскрутить как воронку, а я, наоборот, всегда считаю, что проблем не бывает.
– Н.: У нас получается, что я говорю: «Аня, вот какой кошмар, там что-то сделали дети». А Аня: «Да какая разница, ну и что? Иди куда-нибудь выйди, погуляй, отвлекись». Я думаю: «Ничего себе, ведь и правда можно не париться».
– Просто на мир надо смотреть объемнее.
– А.: Нет, дело даже не в этом. Это как болевой порог, у каждого он свой. Можно просто упереться в стенку, как иногда делает Надя, а моя функция в том, что я ее разворачиваю в другую сторону и говорю: «Вот смотри, куда можно бежать, там так много интересного».
