С этими словами он подошел к краю пропасти. В глухом реве и грохоте буйной воды то и дело слышался короткий, зловещий лязг, как будто смыкались исполинские челюсти, - это сталкивались между собой каменные глыбы, которые ворочала злобная речка. Казалось, что для достижения любого места ему ПРОСТО нужно было идти. Что достаточно самого по себе факта хождения. Так и теперь: пройдя десятка два шагов по-над пропастью, они нашли подобие неимоверно крутой лестницы. По сути, это была глубокая вертикальная трещина в каменной стене обрыва, и кто-то не пожалел времени, вырубая разновысокие, порой едва намеченные ступени. В этих местах решившийся на спуск едва удерживался в каменном желобе, а оступаться тут не следовало, - поток внизу ждал неосторожного, чтобы схватить, изломать, растереть острозубыми челюстями скал и сожрать, и он-таки успел здорово ссадить руку о камень, когда упрямая девчонка все-таки оступилась, и он едва сумел ее удержать. Грохот в замкнутом с трех сторон пространстве желоба все усиливался, пока не стал страшным, всепроникающим, с почти физической силой давящим на сознание, вопреки доводам рассудка вызывающим ощущение близящейся катастрофы. Когда же, наконец, обрыв на всю свою высоту встал над ними, а их ноги ступили на груды каменных валунов по берегу реки, он указал рукой в сторону реки и гигантского каменного пня за ней:
-Все, спустились. Теперь остались мелочи: вплавь перебраться через вот эту вот реку а потом забраться вверх... Кстати тоже ничего страшного, это вроде как по стене небоскреба высотой в семьсот метров.
-Ты что, с ума сошел?
-Я-а?!! Так это, оказывается, я придумал без всякого снаряжения штурмовать крепость, задуманную, как совершенно неприступная?
И только совершенно убедившись в искренности ее раскаяния, он сменил гнев на милость:
-С другой стороны, - бояться им тоже особенно нечего...
Черный вал, обрубком исполинского бревна преграждавший поток, только притворялся камнем: этот сгусток тьмы, прочно упирающийся в оба берега, совершенно противостоял натиску здешней всесокрушающей смеси бешеной воды с ленивыми каменными глыбами. А приглядевшись, можно было заметить нечто еще более поразительное. Под водой, что была в этом месте раскатана тонким слоем, и над черной полированной гладью непрерывно вспыхивали тысячи голубых и зеленых огней. Казалось даже, что вода в этом месте течет поверх подстилающего ее слоя призрачного пламени. На берегу, нависая над уходящим в него концом черного вала, возвышалась наклонная плита той же совершеннейшей черноты. Воздух над ее поверхностью странно струился, делая зыбким облик всего, что располагалось позади, а над самым краем вспыхивали прозрачные, едва заметные блики, напоминающие отблеск электросварки на прозрачном дыме жаркого костра.
- Вот это и есть, по всей видимости, опора предстоящего нам моста...
И, хотя плита была отменно видна со стороны, в тот миг, когда они ступили на нее, окружающий мир исчез, скрывшись в густом, переливчатом мареве. Тогда, взявшись за руки, путники сделали шаг с края плиты, и что-то медленно текло под их ногами, и несло потерявшие вес тела, и, куда ни глянь, виден был только светящийся, суетливый, переменчивый радужный туман, и кружилась голова, потому что не было здесь ни верха, ни низа, ни земли, ни неба, только медленное, едва ощутимое движение. Когда же туман рассеялся, оказалось, что невидимый ручей, подвешенный в небе, выплеснул их на гладкую, чуть наклонную дорогу, ведущую вниз, а путь им преграждала Стена. Ручей, что по крутой дуге, идущей снизу-вверх, принес их, терял в этом месте силу Синего Огня и обычной водой, покорно скатывался по наклону дороги - к ней, словно бы вырастающей из скалы и вздымающейся более, чем на двадцать метров. Возносящейся кверху сотнями и тысячами струй какого-то белесого, полупрозрачного материала. Достигая внизу толщины хорошего древесного ствола, выше они дробились множеством ветвящихся жил, истончающихся, двоящихся, расходящихся веером и снова срастающихся так, что местами образовывалось некое подобие паутины. Внизу же преграда вовсе не была непроницаемой: через треугольный проем, образованный двумя толстыми, срастающимися вверху жилами, они спокойно проникли во двор гнезда.
-Ты, - потрясенно спросила она, - уже бывал здесь?!
-Здесь - нет. И, должен сказать, это Гнездо не слишком похоже на другие. Те, что я видел, много проще, - валун, грубые каменные стены, газоны из неистребимой низенькой травки, на травке - два-три планера или Крылатых. Иной раз - несколько десятков плодовых деревьев. Это либо выстроено значительно позже, либо у хозяина особые вкусы. Общего только безлюдье... Или, по крайней мере, крайнее малолюдье: последнее время все больше Птиц проводят время в разных удаленных или вовсе непостижимых местах. Так стало после возвращения Вениамина.
