- Единственное? н В голосе ее слышалось явственное сомнение. н Но так, прости меня, не бывает. Когда человек перестает бояться смерти, решив, что жить или умереть н не так уж важно, он обретает громадную силу. Невиданную неуязвимость. Не достойнее ли был бы путь какого-нибудь отчаянного поступка, прямо ведущего к цели? Потому что как можно победить отрешившегося от попытки выжить?
-Э-э-э, - он мимолетно улыбнулся хитрой улыбкой придурка, поймавшего, по его, придурошному, мнению, собеседника на явной нелепости, - тут то-онкость есть... Не дорожить жизнью и не бояться смерти - вещи очень даже разные. Я не дорожу жизнью, совсем ее не люблю, но смерти боюсь. И того гаже, - больше смерти боюсь людей, их ярости и любой ярости вообще. Меня и сейчас, когда я решился, и, если б не ты, уже был быЕ по ту сторону, можно заставить пойти на любые унижения самым элементарным хамствомЕ Да я же писал все этоЕ Так что я тут подумал-подумал, да и понял совершенно ясно, что живу по чистому недоразумению. Этого просто не должно было быть. Понимаешь? Э-э-э, он безнадежно махнул рукой, - ку-уда тебе! Из тебя радость бытия и уверенность в себе прямо-таки прут, это видно невооруженным глазом. А у нас говорят, что сытый голодного не разумеет. Очень правильно говорят.
- О, я, кажется, нашла! Скажем так: ведь возможны же разные способы и несколько попыток. Так кому же будет хуже, если первая попытка окажется неудачной? Разумеется, если избранный сценарий будет достойным предприятием?
- Я сказал тебе, по какой причине это совершенно не подходит для меня, но ты все-таки выскажись. Потому что сдается мне, что ты имеешь ввиду что-то, что хорошо знаешь. То, как, наверное, поступают в подобных случаях где-то там у вас.
- Там, у нас, в подобных случаях отправляются в Брод. Не только в подобных, конечно: в некоторых компаниях того, кто не был в Броде, и за человека-то не считаютЕ Но когда бывает вот так (хотя есть у меня доля сомнения), - то почти без исключений.
- Я сейчас опять начну про разговоры во сне. Ты не видишь, что я вовсе тебя не понимаю, и понятия никакого не имею, что такое этот самый Брод? У нас н это мелкое место, в котором можно перейти, к примеру, речкуЕ
- НуЕ Это когда уходишь один в неизвестное, пустое, неизвестно чем чреватое место. Куда угодно - только от всех своих. Основоположником считается Прародитель Тартесс. Он был зрелым мужем, но потом, как-то само собой, это стало делом самых молодых. Когда что-то начинает теснить тебя, ты просто уходишь в Брод. Туда, где ты никому ничего не должен ни за какие благодеяния. По традиции принято считать, что уходящему в Брод ВСЕ РАВНО - жить или сдохнуть. Так или нет, но такая позиция помогает... Не знаю, как объяснить... Жить полностью, всеми клетками и нервами, в полную меру. Твердых правил нет, но все-таки не слишком похвальным считается брать себе вещи из дому... У друзей, у чужих - да. Так что помех нет.
-С ум-ма сойти! До чего же забавно выходит-то. А у нас, знаешь ли, - не поймут. Заберут в милицию и, по выяснении обстоятельств, вернут домой. И ничего, кроме ободранной КПЗ, в нашем варианте Брода не увидишь. Только один вариант. Так что, - увы! Ты это, - пей кофеЕ Вроде бы получился.
- Ага, - она рассеянно кивнула, и задумчивость эта в ее исполнении, в сочетании со всем ее обликом выглядела отчасти даже устрашающе, - у меня бренди есть, довольно приличное. Давай за компанию?
Он пожал плечами, - мол, почему бы и нет? Гостья достала из своей диковинной сумки довольно причудливую кубическую бутылку радужного стекла, плеснула в дымящиеся чашки толику бледно-желтого содержимого, и вкус у кофе стал н как огонь, и огненный аромат этот воспринимался не носом, не небом даже, а как-то всей головой, рождая буйство мыслей.
- Ты рассказал мне достаточное количество достаточно-страшных вещей, но есть и то, о чем ты не подумал: представь себе чувства того, кто по своей воле попал в необратимую ситуацию. Не тесная, залитая темной водой труба под землей, о которой ты говорил, а водоворот, черная воронка, которая засасывает тебя, и поздно становится: сожалеть, и тщетно: говорить, что пошутил и не хотел ничего такого. Только те, кто совсем уж ничего не понимают в смерти, могут думать, что это один только миг. Это только со стороны, а для любителя простых решений миг может растянуться в тысячелетия. И ты тысячелетия будешь кружиться в этом черном вихре, и будешь вопить снова и снова, что ничего такого не хотел, что ты не думалЕ Нет, это и впрямь будет самое правильное определение: не думал.
- Слушай, тебе сколько лет, а? Тысячи три? Или, правильнее сказать, миллионов двадцать? Больше? Вопрос не имеет смысла? А?
- Гораздо меньше. Примерно шестнадцать. Хотя, конечно, в каком-то смыслеЕ Пожалуй, ты снова прав: вопрос не имеет того смысла, который ты, наверное, в него вкладывал.
- Ага, - чутье, окрыленное гремучей смесью крепкого кофе с дьявольским напитком, устремилось напропалую, - это, наверное, значит, что у тебя есть еще и другие рецепты?
