Лесков интуитивно привел сравнение германской психики с топором, а состояние русской души с тестом. Сравнение правильное, но не совсем корректное. Его преувеличенность должным образом просматривается в тексте Лескова, и мы далеки от того, чтобы в чем-то обвинять писателя. Русская душа способна выдержать большое напряжение и долгую борьбу против чего угодно, если ей понятно, что на чашу весов положены традиционные языческие ценности, такие как родная земля, народ, его богатства, достоинство, ценности Природы. Тут русская душа становится подобной булатной стали — прочной и гибкой, под которой крошатся западные топоры и мечи.
Но та же душа становится тестообразной, когда обманом и политической демагогией удается убедить ее в том, что ей предлагается какая-то новая реформа, при которой указанные ценности якобы никак не задеваются или даже наоборот — сохраняются. А кто подозревает, что это не так — тот одиночка и отщепенец.
Оболваненная и обворованная русская душа действительно уподобляется тесту. Но при этом она все равно не лишается способности приводить себя в гармоничное равновесие после каждого удара исподтишка. «Тесто» — оно же долготерпение — это крайняя, но очень сильная латентная форма сохранения душой непокоренности и гибкости, необходимых для победы. Состояние теста было свойственно нашему народу в течении столетий господства христианства. Проявляется оно и сегодня, в начале эпохи господства мондиализма.
Вера языческая дается для того, чтобы русский человек понял — он не тесто. Он обязан встать и бороться за свои вечные ценности. Он может и обязан противостоять давлению псевдоценностей мондиализма и восточных эрзацев.
В этом противостоянии должна участвовать как бы только часть души. Бороться можно изо всех сил, но ни в коем случае нельзя вовлекать в борьбу всю свою душу, ибо тогда не остается резерва для восполнения сил. В состоянии дарна в борьбе участвует только часть души. При этом другая часть души спокойно хранит память о своей принадлежности к Родной земле, Природе и своему народу в его мирной и праведной жизни. Обе части души составляют единое целое, которое и есть душа пребывающего в дарна язычника. Вот к такому синтезу ведут нас сегодня матрическое и ведическое наследие. Собственно, сам их синтез делает возможным пребывание в дарна во время борьбы.
Опираясь на наше языческое наследие, а так же на традиционную культуру, мы возвращаемся к русской вере, которая удовлетворяет нас, разрешает наши проблемы и оказывается духовным оружием в борьбе с экспансией смертельно опасных идеологий и чужих религий.
Сказ об уральском хождении
I
От священных гор начинается река Вишера. Из прародины древних ариев начинает она свое течение. Из земли волшебной северной. От горы пологой не названной. Как на запад от той горы, воды к югу текут, пополняют они реку Вишеру. На восток от горы текут воды к северу. Наполняют реки могучие, что втекают в море студеное.
Есть течениье тех вод — образ времени. Их верховья есть образ седой древности. Расходилися от туда народы к северу, уходили народы на полдень. Расстовалися на века братья с сестрами.
Потекла вода подобно времени. Текла в Колву река Вишера. Текла Колва в реку Каму. Кама же текла в Волгу — матушку. Дотекла Волга до моря Хвалынского. Там, у мороя Хвалынского потерялися древние арии. Протекали там тысячелетия, начались эпохи новые. Появлялись там языки славянские. Восходили славяне вновь от Волги до Вишеры. Так замкнулися круги времени.
Ныне подымалися волхвы к верховьям Вишеры, чтоб достичь горы пологой северной. Чтоб замкнуть своим движеньем коло времени, чтоб концы его злые силы не похитили. Чтоб сплести самые их кончики, чтоб нигде не осталось обрывочка. Чтоб стояла на века земля русская.
Вот идут волхвы вверх по Вишере. Открывается им селение Вая древнее, именем бога ветров названное. А за ним селение Велс на острове. По одну сторону берега пологие, через реку видны они как меча острие плоское. По другую сторону скала высится. И зовут ту скалу Чуроком. Видят образ живой в нем дети малые. Говорят, со скалы той в воду прыгают. Под скалой глубина не мерянная. Лишь слепой не увидит в скале образ божеский. Поклонились волхвы святилищу древнему. Вверх сбегают по скале пихты стройные. Утопает даль в дымке лазоревой. В голубом мареве лежат горы уральские. Светит над землей солнце доброе…
Бежит время в городах в день завтрашний. И бегут за ним люди, не угонятся. Но в иных местах стоять должно времени. И туда приходят люди мудрые, постигают — каким был мир ранее, чтобы возвратить священные истины. Чтоб вернуть их в наше язычество. Вера ведь живет толшею времени, тем лишь вера может быть праведна.
