Сколько может идти человек с сумою заплечною? Сколько светит солнце — с утра до ночи. Силы человека не померянны, лишь бы знать — зачем дорога надобна. В тех лесах люди по пальцам сосчитанны. Долги дни проходят в одиночестве. От того уходят мысли за душу, человека гложат там как кость съедобную. Жизнь в лесу запаса силы требует. Даже если все тело измотанно, то подняться, встать, дров в костер нарубить — то за труд не считается. Когда долго людей не видывал, а от мыслей уж покоя нет, надобно говорить с духами. Разжигать костер, вставать лагерем, и ходить по поляне кругом с песнею. И в ладоши плескать, коль бубна нетути. От того скоро духи являются. Через них раскрывается забытое, через них открывается грядущее. Повторим, для того нужны условия: сил достаток, когда тело вымотано. Удаленность от людского общения. Нужно, чтобы мысль душу ела от голода. Тогда видение раскрывается. Тогда духи лесные являются. Тогда сходятся духи-хранители. Обретается тогда сила волхвом и дается ему провидение. Для того ходят волхвы лесною дорогою.
V
Добралися волхвы до кордона мойвинского. Здесь же они разминулися. По утру ушли волхвы к северу, а один остался на отдыхе. То ли сил у него поубавилось, то ли слово услышал тайное — зхнать нам это сейчас не дадено. Так расстались они среди черничника, и побрел волхов на кордон мойвинский. На кордоне есть баня отменная. И решил волхов в бане попариться. Истопил отрок баню знатную. Заложил дров, да и вон бежать. Баня-то та раскалилося. Как вошел в нее волхов — пол горяч, будто уголья. Баня вся суха, скамья нагретая — только что не зажигается. Воздух в бане как ветки еловые. Жарок и колюч — от дверей продавиться сквозь него надобно. Полил волхов воды себе под ноги. Вся вода с пола испарилася. Полил воду на скамью — стала она вмиг суха. Полил и второй раз и в третий. Лишь тогда смочились доски жаркие. Перевел волхов дух, сел спокойненько, поплескал воду на камни, начал париться. Крепости та баня невиданной. А внизу, под баней той бьет ключ серебрянный. Напоил он озерко малое. Вода в нем на серебре настоянна, никогда не бывает теплою, всегда холода подземного. Зачерпнуть той воды — неделю стоит свежая.
Выходил волхов из бани вниз. Захотелось ему вдруг поерничать. Вспомнил как христы на водосвятие купаются, в беспамятстве Велесу поклоняются. То купанье у язычников ворованно. Улыбнулся волхов щетиною небритою. Сам себе думает: вот уж я как водосвятец окунусь в эту воду студеную. Ведь она как из под льда вышедшая. Окунается он в первый раз: "ну, воимя отца" — сам от смеха давится. А когда под водою голова его сокрылася, то в прозрачной воде вошла в него мысль горячая. Не отца ты ради христианского, но то ради бога земли Велеса, окунул главу в воду студеную. За подземный мир ты в воду окунаешься. Вынырнул волхов, да все ерничать хочется. Озорство взялось откуда-то сил нет сдерживаться. "За святого сына" — проглаголивает, да снова с головой окунается. Снова вдруг пронзает глас его вещий: не покойника ради ты купаешься — ради бога надземного — солнца красного.
Волхов вынырнул, надо в третий раз нырять. Ну, — "За духа" — проговаривает. — Ты за Рода небесного в воду пошел, слышит глас он неведомый. Святовиту — богу поклоняешся. Через силу нырял ты в воду студеную.
Вынырнул волхов из студена ручья. Сказом таенным потрясен. Вылезает на мостки, мысли путаются. И чудна же земля Уральская! Говорит гласом человечьим, мудрость великую сказывает. Триедино начало мироздания. Грош-цена ему, пустому ерничеству, но бесценно знание высшее. Велес, что подземным миром ведает, Даждьбог-дед, что плывет над землею светом солнечным. Сятовит, что белым светом Мир охватывает. Вот они и есть троица русская! Ей в воде и поклоняются. Чистые возвращаются к истине.
VI
Созерцает волхов горы уральские. Отдохнуло тело вдоволь, вновь идти хочется. Не пускают волхва с кордона мойвинского. Одному, де, нельзя по тайге гулять. Мало ли, что может сделаться. Заплутаешь в трех кедрах как дите малое.
