- Я еще не решил, продолжим этот разговор позже. – Он позвонил и в комнату вошел мой провожатый, которому сразу было дано указание:
- Проводи нашу гостью в другую комнату, которую мы для нее приготовили. – Он встал и обратился ко мне. – Прошу меня извинить. Приятно было поболтать, спасибо, что составила мне компанию, до встречи. – Затем стремительно вышел.
Слуга покорно кивнул, отодвинул мой стул, и мы опять пошли длинными коридорами и широкими лестницами. Но на этот раз мы больше спускались, чем поднимались, а в результате пришли совсем в другое место. У двери, за которую меня попросили пройти, стояли два охранника, вооруженные до зубов. Я вошла в темное помещение, за мной сразу же со скрипом и грохотом закрылась тяжелая металлическая дверь и лязгнули замки. Крохотную комнатку освещало немного света, лившегося из маленького зарешеченного окошка под потолком. Здесь были каменные стены, одна небольшая металлическая кровать без белья и очень сыро. Чем же я так разозлила Нагаша, что он отправил меня сюда?
Глава 13. В четырех стенах.
Усевшись на это некое подобие кровати, я стала размышлять, долго ли мне предстоит тут просидеть. В моих предположениях, все выглядело куда более радужно, по крайней мере, я надеялась, что если уж меня оставят в живых, то, обеспечат более приличные условия существования. Нагаш говорил о нескольких вариантах развития событий, и похоже он просто решил заставить меня изучать здесь Книги. Я не успела ему возразить, наш разговор как-то слишком резко прервался. А что бы я ему сказала? Отпусти меня домой, потому что я под давлением все равно делать ничего не буду? Я в любом случае не буду с тобой сотрудничать и помогать? Да он и сам все это прекрасно понимает. Нет, Нагаш найдет какой-нибудь более изощренный способ заставить меня делать то, что ему нужно, или просто напросто убьет. А позволит ли его тщеславие покончить со мной сейчас, когда он сам в полушаге от разгадки? Неужели любопытство не пересилит? Я даже не знала, на что надеяться. Что в данной ситуации лучше для меня, моего народа, адали и всего человечества?
Предположим, он меня убьет. А если появится другая, такая же, как я? Что-то внутри мне подсказывало, что это обязательно произойдет. Не знаю, как я это понимала, просто чувствовала и всё. Однако, я также понимала, что не готова сейчас попрощаться с жизнью. Не потому, что я боялась смерти, и мне хотелось пожить. Хотя, что уж лукавить, пожить мне еще хотелось. А скорее потому, что я чувствовала себя ответственной за то нелегкое испытание, за те глобальные перемены, которые ждали этот мир впереди, если я не опущу рук, если я не сдамся. Я не хочу сдаваться. Я буду бороться до конца, чего бы мне это ни стоило.
Я с удивлением отслеживала свои собственные мысли, свою уверенность в том, что необходимо идти вперед и жажду новых свершений и открытий. С любопытством, я вдруг поняла, что у меня появилась та самая настоящая ответственность перед собой, всеми терши и остальными людьми. Первый раз за все время, я чувствовала внутри нарастающий потенциал, который был способен свернуть горы. А я так боялась, что ответственность тяжким грузом ляжет на мои плечи и будет постоянно и планомерно давить, давить, втаптывать меня в землю. И ничего подобного! Наоборот, у меня словно выросли крылья. Как же я раньше всего этого не понимала? Теперь, когда я вижу единственно верный путь, не осталось никаких сомнений и страхов. Я почти физически ощущала, как энергия бурлит во мне, поднимается волнами, захотелось улыбаться, даже смеяться. Это новое озарение походило в чем-то на эйфорию, на откровение, на счастье. Я нашла свою дорогу, приняла её, потому что по-другому и быть не могло, и сделала твердый и уверенный шаг вперед. Я готова была бежать и нестись по ней, если бы не была заперта в четырех стенах, хотя мысленно, я, конечно же, бежала что есть силы.
Как жаль, что в этот важнейший момент в моей жизни, рядом не было Игоря. Он бы сверкал от счастья. Я представила, как его идеальные губы расплываются в довольной улыбке, в невозможных сине-голубых глазах разливается нежность и тепло. Он, конечно же, схватил бы меня на руки, прижал к себе изо всех сил и прошептал на ухо что-нибудь, вроде: «Я знал, я верил, что у тебя все получится. Я горжусь тобой».
