И тут меня поразила неприятная догадка. А что, если Нагаш устроит какой-нибудь шантаж, типа того, что сделал Кроул? Поймает Игоря или еще кого-то из наших, и будет шантажировать меня их смертью? Что я тогда буду делать? Я не смогу отказать, как уже однажды не смогла. А что, если он будет шантажировать их? Я уже у него в руках, и он знает, что для них я – последняя надежда. Если они пойдут на его условия, он сможет всех перебить по очереди. И тогда останусь я одна. А что дальше? Не родятся больше в этом мире ни терши, ни адали. А даже, если и родятся, никто не сможет передать им знания. Оставшиеся Книги будут безвозвратно утеряны. И тогда станет совсем не важно, что написано в последней главе Книги Равновесия. Он просто уничтожит нас всех и успокоится, потому что он сам сказал, что пока на свете живет хоть одна или один терши, сомнения в его власти постоянно распространяются по миру.
Как же я глупо поступила. Зачем я согласилась пойти с Кириллом, ведь у меня был прекрасный шанс вернуться назад в деревню, никто не смог бы меня остановить. Теперь оставалось надеяться только на то, что все остальные не окажутся такими недальновидными, как я, и не позволят себя уничтожить, если Нагаш вздумает применить этот гнусный метод. Надо каким-то образом предупредить Игоря, чтобы не вздумали выполнять никакие требования Нагаша, что бы он им ни говорил. Никогда и ни за что. Я не знала, как мне это сделать. Может быть, Кирилла пустят ко мне, и он разрешит снова позвонить со своего телефона. Хотя, доверие Нагаша к нему угасает, да еще и я подлила масла в огонь, пытаясь его защищать. А это значит, что, скорее всего, меня сюда перевели, в том числе и для того, чтобы мы с Киром не могли общаться. И если мои предположения верны, то предупредить я никого и ни о чем не смогу.
С другой стороны, что я могу сделать в четырех стенах? Больше ничего, остается только ждать. Ждать, когда произойдет хоть что-то, и это что-то подкинет новые данные в мою пока плохо решаемую задачку. Или добавит мне еще парочку неизвестных? Не важно, буду решать, что делать по ходу пьесы. А пока остаюсь в ожидании следующего акта.
Шло время, я поняла, что уже во всю разгулялся день. Солнечный свет едва проникал в мое маленькое оконце. Да и не было это прямыми солнечными лучами, скорее их отражением, которое совсем не просушивало и не прогревало мое нынешнее пристанище. Сырость постоянно окутывала меня и проникала под одежду, которая стала за несколько часов пребывания здесь уже влажной. Хотелось в туалет, а в комнатенке не было ничего похожего на то, что мне нужно. Я подошла к двери и прислушалась. За ней была тишина. Интересно, там кто-нибудь есть? Я постучала:
- Есть там кто-нибудь?
С той стороны кто-то вздохнул, зашуршал, и тяжелый холодный голос спросил по-английски:
- Что тебе нужно?
Я перешла на английский язык:
- Я хочу в туалет. Отведите меня, пожалуйста!
За дверью кто-то тихо выругался, потом послышались удаляющиеся шаги. Хм… что бы это могло все значить? Я вернулась на кровать, залезла туда с ногами, обняв руками коленки. Так шли томительные минуты ожидания. Мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем замки залязгали, хотя, скорее всего не прошло и десяти минут. Просто в таком состоянии секунды тянутся бесконечно. Дверь приоткрылась, в щель просунулась рука и поставила ведро. Затем опять залязгали замки, и я осталась одна.
Прекрасно, – с сарказмом подумала я, – ну хоть что-то!
- А если мне захочется сходить в туалет по более серьезному поводу? Хоть бумаги дайте!
- Не захочется. – Коротко ответил все тот же неприятный голос.
- Это почему?
Больше мне никто не ответил. Да уж, не слишком разговорчивая у меня охрана. И что же значат эти слова?
Тянулись томительные часы, за окном уже стемнело, желудок предательски урчал. Ничего удивительного, ведь последний раз я ела очень рано утром. Спать еще не хотелось, и я стала развлекать себя, тренируясь как можно быстрее ставить защиту. Создала – сняла, создала – сняла, создала – сняла, и опять все по новой. Не знаю уж, сколько я так развлекалась, но скоро я заметила, что температура в комнате изменилась, стало теплее. Одежда на мне просохла, и даже вокруг больше не было этой пробирающей до костей сырости. Интересно, как такое могло произойти? Ставя защиту, я проделывала некоторые манипуляции с воздухом, то сгущала его, то растворяла обратно. Может быть, из-за этого он стал теплее и суше? Надо будет проверить завтра еще раз.
