Сэндри потрогала свой маленький нос, потом покачала головой и пошла забирать своё имущество.
Расставив свои вещи в своей новой комнате, Трис высунулась из окна, пытаясь увидеть облака. Утренние грозы прошли, но небо было далеко не чистым. Ветер менялся, принося к её ушам незнакомые голоса.
— … знаешь, насколько прорицание рискованно. ‑ Этот был похож на Нико. - Образы слишком нечёткие. Их недостаточно много. Из их количества я отважусь сделать вывод, что они — о возможном событии в будущем, а не о вероятном.
— Мы должны это узнать! ‑ этот голос был совсем не знаком. ‑ Если мы будем продолжать попытки …
Трис отёрла лоб рукавом. Если безумцы слышали голоса, то почему её голоса имели смысл? Она читала про сумасшествие: голоса говорили спятившим, что те являются богами, или что соседи планируют убить их. Её голоса всегда вели реалистичные беседы. И слово «прорицание» означало предсказание будущего, так ведь?
— Вы должны постараться. ‑ Трис моргнула. Как Мунстрим могла оказаться одним из её голосов безумия? ‑ Рассказывайте мне о любых изменениях. И давайте готовиться к землетрясению. Я …
— Эм … Трис?
Она удивлённо втянула воздух и чуть не выпала из окна. Маленькие руки схватили её за юбку и втащили обратно в комнату. Встав обратно на пол, она обернулась, бросив сердитый взгляд на нарушителя спокойствия, Сэндри:
— Ты что, никогда не стучишься? ‑ потребовала она, поправляя очки.
— Я стучала, - ответила та, ‑ и звала. Ты просто не слышала меня.
Трис поправила юбку дрожащими руками.
— Чего тебе?
Сэндри помедлила под нахмуренным взглядом своей собеседницы. «Назвалась груздем — полезай в кузов», ‑ подумала она.
— Этой зимой я … немного сдвинулась. На вышивании. У меня теперь этих драпировок больше, чем мне когда-либо понадобится … Я подумала, что ты бы могла взять одну, ‑ она взяла пухлый аккуратно свёрнутый кусок ткани, который она недавно бросила на кровать, и развернула его.
Трис посмотрела, а потом бросила на неё гневный взгляд:
— Да что с тобой такое?
— О чём это ты говоришь?
— То, что нам придётся жить вместе, не означает, что ты можешь забыть о своём социальном положении! Посмотри на себя, водишься с Торговкой, а теперь ещё и со мной. Ты не можешь этого делать! Я — купеческого происхождения, понимаешь? У меня даже фамилия — Чэн-д-лер, ‑ медленно произнесла Трис, как будто Сэндри плохо соображала. ‑ Твоя, наверное, начинается на «эй» или «фа».
— Это ничего не меняет, ‑ сказала Сэндри, с упрямым выражением лица.
— Только дворянка могла сказать такую глупость.
— Здесь все равны!
Трис хрипло засмеялась:
— Ты носишь туфли по четыре серебряных астреля за пару, хлопок по шесть серебряных полумесяцев за ярд, и … и шёлковый шифон, идущий по золотому астрелю за ярд — и говоришь, что все равны? ‑ Она резко дёрнула своё собственное безобразное платье. ‑ С тобой явно что-то не так. Уходи.
— Я пыталась проявить любезность, ‑ Сэндри положила драпировку на стол. - Если не хочешь её, тогда отдай кому-нибудь ещё, мне всё равно. - С высоко поднятой головой она удалилась.
Трис захлопнула дверь и бросила на неё хмурый взгляд. На двери не было щеколды, которая бы смогла помешать кому угодно вторгнуться в её комнату. «Замечательно — это с вором-то в доме», ‑ подумала она. «Хотя у меня и красть-то нечего».
Свёрнутая ткань лежала на столе, заманчивое льняное полотно кремового цвета.
«Она думает, я настолько глупа, чтобы поверить ей», ‑ подумала Трис. «Она думает, никто раньше не пытался притвориться моим другом!»
Полная любопытства, она развернула драпировку. На ней было изображено колесо о шести спицах, на концах которых были изображены разнообразные ярко окрашенные птицы. В развёрнутом виде драпировка занимала добрых два фута в ширину и один фут в высоту. Легко было видеть, как находящиеся в центре свёртка перекладины станут рамой, и как к ней крепится полотно. Трис разглядывала его какое-то время, думая о том, насколько оно было красивое. «Она вроде сказала, что это её работа?» ‑ подумала девочка. «Быть того не может, наверное вышил кто-то из слуг, а она только она присвоила заслугу себе. Дворяне — они такие».
Она нежно провела пальцем по контуру большого цветастого клюва тукана. Птицы ей нравились — они так красиво парили в воздухе или покоряли его стремительными поворотами. Оглядевшись, она нашла пустое место на стене, которое надо было чем-то заполнить. Драпировку можно повесить там, её будет видно с кровати.
«Если она захочет её обратно, я скажу ей, что она сама её дала, и не отдам», ‑ решила Трис. «Будет урок для ‑ как её назвала Посвящённая Мунстрим? ‑ Леди Сэндрилин».
Неся свой посох, Даджа последовала за Сэндри вниз. К тому времени в главной комнате никого не было.
— Полагаю, ты слышала, ‑ криво ухмыльнулась Сэндри. Усевшись на нижнюю ступеньку, она подпёрла подбородок руками. ‑ Не у всех девочек о девяти пальцах есть топорики, ‑ сказала она на языке Торговцев, ‑ некоторые из нас просто пытались поговорить с кусающей черепахой.
