Великий и славный [Абдулла-]хан провел зиму в этом году, то есть в 985 году, в благословенном стольном городе [Бухаре]. В конце [месяца] Хут[334] во всем величии и великолепии он направился в Несеф. Преисполненный счастья от победы и радостный, хан охотился всю весну, когда зефир старался оживлять [людей], подобно дыханию Исы, а ветер [в месяце] фарвардине[335] разукрашивал зелень и пахучие растения, [уподобляя их] китайской галерее. После того как он освободился от охоты на птиц, летом, когда жара достигла высокой силы, он вернулся и остановился в стольном городе Бухаре. В это время в великом сердце государя [Абдулла-хана], повелевающего, как Искандар, возникла мысль об обрезании благословенного шах-заде. Он послал добрых вестников в разные концы [страны] для приглашения высокодостойных султанов, высокопоставленных эмиров, могущественных князей. Он отправил человека в Несу[336] и Баверд[337] за достойным султанской власти, величественным потомком султанов времени Абул-Мухаммад-ханом ибн Дин-Мухаммад-ханом, который был дядей со стороны матери благословенного хан-заде [Абд ал-Му'мина]. Намерение, которое таилось в ярком сердце [хана], раскрыло лик перед правильным мнением его (т. е. Абул-Му-хаммад-хана).
Когда упомянутая счастливая весть распространилась, разнеслась во все стороны мира и слух об этом празднике дошел до высшей точки неба, военачальники стран на суше и на море, гордые мужи всех городов и областей тотчас же направились с надеждой ко двору [Абдулла-хана], прибежищу мира, они отправились в путь шагами старания и усердия. В особенности [это относится к] Абул-Мухаммад-хану. Столпы [его] государства препятствовали поездке его и заявили: “Не следует идти: до сегодняшнего дня ни один из наших султанов не склонил голову покорности перед ханами Мавераннахра”. Несмотря на это, он (т. е. Абул-Мухаммад-хан) не слушал их заявления ушами согласия. Уповая на помощь счастья могущественного [Абдулла-хана], он решил встретиться [с последним]. Когда пришла весть о его прибытии, его величество [Абдулла-хан] послал навстречу [ему] всех эмиров и везиров.
На следующий день по ходатайству света очей благородных, отмеченного милостью бога его святейшества Ходжи /
Собрались все великие хаканы, уважаемые султаны, почтенные эмиры, великие люди эпохи и все люди. [Это] было время, когда освещающее мир солнце высунуло голову из созвездия Весы[340], оттого что взошел Сириус, сверкающий ярким светом, вокруг воцарилось равновесие. С наступлением осени настал такой сезон, какой бывает в месяце дей[341]. Зефир рассыпал золото в виде различных желтых роз осени на зеленую поверхность цветников, на зеленую листву лужайки.
Как будто серебряный шарик яблока был выращен под сенью золотого листа, кончики разноцветных ветвей взяли за образец ямки на прелестном подбородке возлюбленной и розовые ланиты красавиц.
