– Бог-шутник, бог воров и мошенников. Его заинтересовали слова женщины, и он решил их проверить. Потому он принял вид старушки, немощной и слепой, и пошёл к дому Бессонницы просить милостыню. Но женщина сказала, что не дело всяким бродяжкам ошиваться у её порога, и если ещё увидит – то прикажет плетьми высечь. Бог ушёл, и явился вновь – в облике маленького ребёнка, худого и голодного. Когда Бессонница садилась в карету, чтобы ехать ко двору, он подошёл и попросил хлеба. Женщина приказала слуге прогнать негодника и намять ему бока. Но слуга оказался добрее Бессонницы, и накормил дитя.
«Неужели ничто не тронет её сердце?» – подумал бог. И принял облик котёнка. Он бросился под ноги Бессоннице, когда та шла во дворец, – но женщина лишь отшвырнула животное носком сапога.
– И бог наказал её за это? – спросила Мари.
– Нет, он пришёл к ней ещё раз – в облике принца. И женщина радушно его приняла. «Ты говорила, – произнёс бог, – что видишь людей насквозь. Но я – старушка, которую ты прогнала, ребёнок, которому не дала хлеба, котёнок, которого отшвырнула. Я тот же. Но ты приняла меня только сейчас». Бессонница разозлилась и вместо извинений накричала на гостя. «Тебе нужно подумать над своим поведением, – ответил ей бог. – Отныне ты будешь одинока, и каждый будет сторониться тебя. Ты не сможешь забыться даже во сне – потому что я лишу тебя сна».
…Так Бессонница обрела бессмертие. Но это бессмертие наполнено лишь печалью и одиночеством. Сейчас она приходит и к нищим, и к старым, и к немощным. Она приходит ко всем – но никому не нужна.
– И что, проклятие нельзя снять? – спросила девочка.
– Может быть, можно. Может быть, нет. Ведь мы даже не знаем, раскаялась ли Бессонница. Да и как нам это узнать?
Когда Мари уходила, белки заботливо совали ей в карманы печенье и махали на прощанье лапками. Замок выпустил девочку всего в квартале от дома и сразу же исчез. Мимо шли люди, занятые своими мыслями. Они не заметили ни странного замка, ни вышедшего из него ребёнка.
Когда на дом опустилась ночь и родители уснули, Мари выскользнула из-под одеяла и босыми ногами прошлёпала мимо родительской спальни по коридору. Отец с матерью тихо посапывали, заоконные фонари бросали на дощатый пол дрожащие блики света. На цыпочках девочка поднялась на чердак. Повинуясь странному чувству, Мари обернулась, вгляделась в темноту, где, как ей казалось, виднелся высокий, тонкий силуэт, и произнесла:
– Я верю, что люди меняются, Бессонница. Давай дружить?
